Центр Современного Развития


Рассылка новостей

Отзывы  «Домбайский дневник»

«Домбайский дневник»

 

Татьяна Мелихова

«Раскрывающееся «Я» 
 

Когда долго живешь тихой размеренной жизнью, кажется, что ничего необыкновенного, выходящего за рамки привычного существования, с тобой уже произойти не может. Но, бывает, наплывут вдруг непонятные чувства: то ли сожаление о не сбывшихся мечтах, то ли вовсе какая-то вселенская тоска. И гложет тебя эта маета, чаще в полнолуние, в виде бессонницы, и начинаешь понимать, что…


* * *
Засиделось, застоялось, залежалось – 
Вот беда! 
Время сузилось и сжалось- 
Провалилось в никуда. 

Миг осознанного чувства
Стал безмерно дорожать. 
Очень тонкое искусство - 
Быть на кончике ножа. 

С перламутровой тарелки
Время льется сквозь меня. 
Не по кругу ходят стрелки, 
Сумасшедшинкой дразня.

 

Случается, (ведь каждый, может быть неосознанно, но надеется на это), на тебя снисходит нечто в виде озарения. Жизнь делает крутой вираж, и выносит с привычной колеи, а дальше… начинается то новое и неизведанное, что, возможно, приходило к тебе во снах, или в смутных мечтаниях, или в ощущении чего-то большего, чем есть наша обычная, земная, человеческая жизнь. 

Настает время вопросов: «Кто я?», «Каково мое предназначение?», и «Есть ли в этой жизни моя, особая миссия?». Начинаются мучительные поиски ответов и нащупывание своего, единственного Пути, по которому ведет тебя Душа в тот горний мир, где царят Свет, Радость и Любовь. Но вначале, когда только начинаешь искать дорогу, тебе еще предстоит пережить смутное время сомнений.

 

* * *
Я – это « Я»? 
Я – минус или плюс? 
Как мне понять вопросов бесконечность, 
Добра и зла мистический союз, 
И времени скупую быстротечность? 

Но что есть « Я»? 
Я – пламень или лед? 
А может, просто, тихий дождь осенний. 
Фантазии безудержный полет, 
Иль, маятник душевных потрясений, 
Где минусу противопоставлен плюс? 
Чем глубже вниз, тем дальше вверх, 
Поверьте. 
Положено нести свой личный груз 
Нам, каждому, с рождения и до смерти. 

Так кто « Я есмь»?
Ведь неспроста дано 
Писать стихи и распевать как песни. 
Жизнь превратится в скучное кино, 
Коль сам себе не будешь интересен. 

Я – это «Я». 
Мне хочется понять 
И осознать себя во всех аспектах. 
Молю, пошли мне, Боже, благодать 
И творчества счастливые моменты! 

 


Наверное, сначала, прежде чем оказывать свою милость, Бог решил проверить мои физические и психологические ресурсы, а еще внутреннюю силу, о наличии которых, как выяснилось, у меня были весьма скромные представления.

Психологический тренинг в горах Северного Кавказа. Я услышала об этой практике еще два года назад. Мысль: - «Хотелось бы узнать, что это такое?», обосновалась в голове в виде, казалось, несбыточной мечты, которую осаждали другие, более трезвые мысли: - «Далеко, дорого, опасно» и т.д. и т.п.

Когда человек достиг определенного уровня развития, такие вопросы уже не возникают. Он просто совершает задуманное, потому что относится к своему выбору осознано.

Большинство же, барахтаясь в «социальном клее», который притупляет все спонтанные, природно-органические и, следовательно, лучшие проявления души, находят массу причин не делать того, чего она желает. Социум расстраивает нервную систему и здоровье, диктует приоритеты, требует: - «Не высовывайся, будь как все. Если можешь - приумножай свое материальное благосостояние. И тебя будут уважать (или завидовать?) в том малом круге, который я для тебя очертил».

Но душа, эта вольная птица, не любит искусственных границ и, если тебе не спится , начинает постепенно приучать твой разум понимать ее. Ведь она жаждет поделиться своим знанием.


* * * 
Не мумией спеленатой живу. 
Хоть озорной, но все еще улиткой, 
И, рожки, выставив, гляжу на мир с улыбкой, 
Чтоб осознать границы наяву. 

Завидуя полету вольных птиц, 
Все горожу с завидным постоянством 
Везде: и в теле, и в иных пространствах. 
Как будто невозможно без границ! 

Пускай границы дышат. Я хочу
Менять их очертания и форму. 
И принимая вольность птиц за норму, 
Пусть иногда, но все-таки лечу! 

 

Стремление постоянно расширять свои границы, наконец, привело меня, моего мужа Сергея и сына Антона в составе небольшой группы таких же энтузиастов в Россию, на Северный Кавказ, в Домбай. 

 

День первый. Мы едем в Домбай.

 

Готовясь к путешествию, я, конечно, постаралась получить необходимую информацию из Интернета. 

В этом районе на небольшой площади сошлось столько природных чудес, что «даже в Альпах, которые считаются своеобразным эталоном горной красоты, в одном месте встретить такое изобилие горных ландшафтов просто невозможно». 

«Домбай расположен на высоте 1600 метров над уровнем моря на Домбайской Поляне в долине с уникальным природным микроклиматом».

Итак, наше путешествие началось летом (четвертого июля) 2006 года. Мы выехали на автомобиле из Кривого Рога около семи часов утра, проехали Днепропетровскую, Запорожскую и Донецкую области, преодолели таможенные формальности - вот уже и Россия. В полночь проехали по мосту через великий Дон. Сзади остался Ростов, впереди трасса на Краснодар и Тихорецк. Испытываю немалое волнение, проезжая по местам, где жили мои предки по отцовской линии. И, как напоминание об украинских корнях, в три часа ночи (время, когда я родилась) – указатель. Прямо Махачкала, налево Гирей, а направо - Украинское. Мы поворачиваем на Армавир и проезжаем обширный Ставропольский край. Эти просторы своей спокойной красотой вызывают ощущение умиротворенности и душевного равновесия. Постепенно начинают появляться обрывистые с одной стороны или сглаженные, похожие на холмы, не очень высокие горы.

Сам поселок небольшой: несколько гостиниц, магазинов, пятиэтажных домов. Но здесь один из самых популярных спортивных центров – «туристская, альпинистская и горнолыжная Мекка Большого Кавказа».

Из Домбайской Поляны по горам и ущельям проложено много туристических маршрутов разной степени сложности. Для того чтобы насладиться красотой величественных горных вершин, не обязательно быть опытным спортсменом - альпинистом или горнолыжником.

В наши задачи входит, не только пройти несколько маршрутов и насладиться красотами Тебердино-Домбайского заповедника: мы находимся в тренинге, и у каждого члена группы идет свой, личный процесс.

 


День второй. Знакомство. Мы рисуем. Гора и Я .

 

Поскольку наша семья появилась в Домбае позже всех, (остальные члены группы приехали поездом рано утром), мы опоздали на первый небольшой выход в ущелье Алибек. Надо было устроиться, отдохнуть после интересной, но утомительной дороги. Осматриваясь, мы отмечали первые чудеса здешней природы, которые нас поразили. 

Чудо номер один – снег в июле. Домбайскую Поляну со всех сторон окружают живописные, даже летом заснеженные вершины. Самая высокая – Домбай-Ельген (4046 м), чуть ниже (3861 м) – хозяйка гор, олицетворяющая женское начало, - красавица Белалакая. Хорошо видны белеющая снегом вершина горы Софруджу (3781 м) с расположенным рядом острым черным каменным клыком – пиком Зубом Софруджу, дальше еще один пик (3455 м) – остроконечный Инэ, что в переводе означает «игла». Название Домбай переводится как «Зубр», а Домбай-Ельген или Домбай-Ульген – «Убитый Зубр». Массив Джугутурлучат с одноименной вершиной, гора Эрцог – названия завораживают кавказской звучностью. На склонах горы Мусса-Ачитары (3012 м), которую зимой оккупируют горнолыжники, проложено пять очередей канатно-кресельных дорог и маятниково-канатная дорога.

Чудо номер два. С убеленных снегом вершин, с медленно тающих ледников сбегают ручейки кристально чистой воды, которые сливаются в многочисленные водопады и реки. Ни на минуту не смолкает гул падающей, бурлящей, бегущей воды. С трех сторон – с юга, запада и востока в самобытных, непохожих друг на друга ущельях, несут свои воды три горных реки: Алибек, Аманауз и Домбай-Ельген, сливаясь на Домбайской Поляне в одну. Это о ней писал Визбор: - «Теберда, Теберда – голубая вода»…

Будь трижды благословен Домбай уже за то, что из кранов его жилых домов течет не обработанная хлором настоящая, живая вода!

Наконец вся группа собирается в полном составе, и тренеры представляют нас друг другу по именам. Я уже рассказала о криворожской команде. Большинство членов группы из Харькова. Это Татьяна, Елена, Лиля с одиннадцатилетней дочкой Ясей, наши тренеры Игорь и Елена Калашник - руководители «Центра современного развития», тренеры-психологи, психотерапевты, члены Европейской Ассоциации телесной психотерапии. А еще Валя из Днепропетровска и Лена из Москвы. Две Татьяны, три Елены. Интересно, как мы будем общаться? Не называть же друг друга по фамилиям. На крымском семинаре, тот, кто хотел, мог поменять свое имя. Оказывается, Нина всегда мечтала быть Лизой, Ольга, вспомнив, родовые корни, попросила называть ее красивым татарским именем Айсулу, а Ирина, фантазируя, как ребенок, вовсе отказалась от имени и отзывалась только на Птичку. Но были и стойкие приверженцы своих имен. На этом тренинге мы имена не меняем. Недоразумений, надеюсь, тоже не будет, разве что мне придется делать некоторые уточнения для будущих читателей в своих дневниковых записях. Забегая вперед, скажу, что во время тренинга только у одной Татьяны из Харькова появилось шуточное негласное прозвище Паганель за какое-то сходство с трогательно-симпатичным литературным героем.

Потом мы дружно идем обедать в ближайшее кафе. Но это только сегодня, с завтрашнего дня переходим на само обеспечение с двухразовым питанием плюс вечерний чай по желанию. Каждому, не выходя из тренингового процесса, придется побывать в роли дежурных: кормить группу, мыть после всех посуду.

С Лилей мы уже знакомы: участвовали вместе в двух семинарах. Разговор идет о майском тренинге в Крыму, о подъеме на Ай-Петри, об общих знакомых. Хотя другие члены группы пока помалкивают, чувствую себя легко. Значит, группа собралась хорошая.

Мое внимание привлекает неожиданный шум за окном. Кажется, в Домбае прибавилось воды! Собираясь в поездку, мы, казалось, предусмотрели все. Согласовали отпуска, купили палатку, спальники, дождевики... Правда, пока еще не умели одного: договориться с погодой. А прогноз в Интернете на ближайшую декаду в Домбае был неутешительным – дожди каждый день. Но мы решили не унывать и проходить тренинг по полной программе, используя для тренировки и это мокрое обстоятельство. Если дождь нужен природе, значит, это нужно нам.

Вечером занятия проводила Лена Калашник. Она предложила нарисовать каждому «свою гору», ведь рисунок может быть одним из способов общения с собой. Внутри любого из нас есть удивительный источник интуиции, который знает, что ты собой представляешь. Если с его помощью направить энергию внутренних сил на осуществление своих планов, можно сделать жизнь более осознанной и гармоничной.

Подсознание – это движущийся поток энергии, из которого мысли сначала поднимаются на уровень сознания, а затем получают выражение в той или иной форме. Рисунок, как послание из подсознания, является видимым отражением мыслей, звучание которых дополняется графическим воплощением. Очень часто люди не могут сразу уловить умом свои неосознанные идеи.

Моя гора зеленым зигзагом уходила вверх. Внутри нее была основательная коричневая масса, пробиваемая синими спиралями. На одной из верхних ступенек стоял абстрактный, похожий на песочные часы, человечек, состоящий из двух треугольников, соединенных вершинами на уровне солнечного сплетения. От этой точки по ребрам верхнего треугольника вверх уходили зеленые и фиолетовые спирали, которые соединялись в небольшом фиолетовом шаре над его основанием.

Мы по очереди обговариваем рисунки. Используя психологические техники, Лена помогает разбираться в ассоциативных образах. Выраженные в картинках, они дают пищу для разума, который будет искать скрытый от него смысл, пока не найдет правильный ответ. У каждого свое Время, в пределах которого идет процесс познания. Мне кажется, что мое произведение и по замыслу и по исполнению выглядит значительно проще, чем у других. Но мне нравится комментарий Татьяны: - «Инопланетянин нашел место для приземления». Хотя я сама, если брать первый поверхностный смысл, думала, как мне кажется, более рационально. Осмысление дает пищу для творчества, и графическое воплощение идеи «Я и Гора» начинает раскрываться более доступным мне, ментальным способом:

 

* * * 
Не Альпы, не Памир и не Кавказ, 
А лестницу из каменных ступеней, 
Что уходили в небо, в этот раз 
Я рисовала. График намерений. 

Ведь, поднимаясь над собою в гору,
Мы изменяем сущность бытия. 
А открывая новые просторы, 
Мы раскрываем собственное «Я».
 

 


День третий. Ущелье Алибек. Кладбище погибших альпинистов. Песня для пограничников.

 

С сегодняшнего дня, как и на предыдущих семинарах, каждое утро до завтрака начинается с занятий цигуном. Мы изучаем искусство управления внутренней силой. Под руководством Игоря делаем упражнения по осознанному накоплению и распределению энергии. То, к чему мы стремимся, - расширение самосознания и духовная эволюция, которые достигаются всесторонним развитием психической и эмоциональной сферы и интеллектуальных способностей человека – один из главных результатов этой практики. 

Тренировки проходят на заваленном сглаженными водой камнями и валунами берегу стремительной горной реки Аманауз. Ее воды настолько сильны, что быстрый поток подмывает противоположный берег, и сегодня мы были свидетелями того, как огромное дерево, выдернутое вместе с корнями, тростинкой упало в речку.

Усилившийся дождь прерывает разминку на воздухе. Взяв на вооружение революционные методы создателя биоэнергетики Александра Лоуэна, продолжаем заниматься в квартире. Разработанные им методики очень эффективны, но вернуть телу чувствительность и естественную свободу не так то просто. Для преодоления хронического напряжения в мышцах, их надо растянуть и расслабить, а это вызывает немалую боль. Но путь восстановления цельности своей личности стоит большего, чем преодоление физической боли, а возвращение чувствительности в тело приносит не только удивление, но и огромную радость.

После завтрака, не обращая внимания на дождь, идем на запад, в первый пяти-шести часовой поход к водопаду в ущелье Алибек. Правда, Игорь предупреждает, что увидеть это захватывающее зрелище: с одной стороны грохочущий водопад, а с другой – панораму Алибекской долины в сторону Домбая, нам может помешать одно обстоятельство: формальности, установленные людьми. Этот маршрут проходит в пограничной зоне. И хотя режим пересечения границы с Абхазией безвизовый, необходимы специальные пропуска погранслужбы. Документы сейчас оформляются, будут готовы к вечеру, в крайнем случае, к завтрашнему утру. Но, возможно, посты стоят дальше того места, куда мы наметили дойти. Соглашаемся идти, не смотря ни на что – не для того сюда приехали, чтобы терять драгоценное время!

Грунтовая дорога по ущелью поднимается по склону в удивительно красивом, поражающем многообразием оттенков зеленого хвойном лесу. С высоких стройных стволов, словно пришедших из сказок деревьев, как кружевная пена, обильно свисают необычные мхи. Местные жители говорят, что этот симбиоз - признак ненарушенной экологии. Действительно, никаких фабрик, заводов и прочих примет техногенной культуры в окрестностях нет и в помине. Дорога сначала довольно высоко поднимается на гору, затем постепенно спускается к реке Алибек. Название каждого ущелья повторяется в имени реки, водопада, ледника…

Примерно через полчаса мы выходим к придорожному столбу у поворота на небольшую поляну. На прибитой к нему доске, защищенной от дождя и снега крышей-домиком, вырезаны слова из песни Владимира Высоцкого: - «Нет алых роз и траурных лент, и не похож на монумент, тот камень, что покой тебе подарил…»

«Мы приходили сюда вчера, - обращается к нашей семье Лена Калашник, – это кладбище альпинистов, погибших на здешних вершинах в разные годы. Если хотите, можете немного побыть здесь, мы вас подождем».

На красивой поляне под деревьями разных пород (здесь ничто не повторяется) нашли свой покой мужественные люди, среди которых было немало женщин. Они смотрели на нас с фотографий не с обычных памятников, а с разнообразных каменных глыб с прикрепленными на них табличками, на которых были выгравированы названия вершин и даты восхождений. В некоторые из этих своеобразных памятников были вмонтированы ледорубы и карабины. Это был самый жизнеутверждающий некрополь, какой мне приходилось видеть. Тело блаженно отдыхало, а душа, любуясь альпийскими лугами, лесной растительностью, горными реками и водопадами, мощными скалами и ледниками поднималась все выше и выше навстречу тому вечному и сокровенному, о чем мы пока могли только смутно догадываться.

Конечно, тренеры не случайно отправили группу сначала сюда, ведь вскоре нам предстоит самое сложное из восхождений. Когда не представляешь себе величину опасности, нет чувства страха, который угнетает ум и сковывает тело. С другой стороны, я думаю, залог успеха в осуществлении поставленной перед собой цели – не безрассудство, а правильная оценка ситуации, разумная осторожность и уверенность в себе.

Наверное, для наших друзей и приятелей, с которыми мы встречаемся в иных сферах общения, поход по горам под дождем кажется диким и малоприятным. Но у нас свои задачи, команда единомышленников, есть дождевики, так что мы бодро продолжаем свой путь. Вскоре выходим к алибекскому альплагерю, за которым дорога заканчивается и начинается тропа. Переходим по стволу дерева бурный речной поток и углубляемся в густой девственный лес. Несмотря на сильную влажность, воздух такой чистый и ароматный, что это радостно ощущается каждой клеточкой тела. А впереди новое чудо: огромный, весь в розово-сиренево-малиновых цветах, альпийский луг. Где-то в двухстах метрах отсюда, спрыгивая с «бараньих лбов» - причудливых каменных глыб, отполированных сползающим ледником, грохочет, разбрасывая брызги, водопад. Но нам, как оказалось, так и не суждено было его увидеть. Вскоре группа выходит на пост пограничников, которые решительно предлагают повернуть назад. Снова идем на альпийский луг, зелень которого во множестве украшают нежные огоньки розовых мускари. Здесь Лена предлагает каждому из нас интуитивно найти свое место, чтобы «исполнить песню для пограничников». Так сказать, выразить свои чувства вокализированно. У многих людей есть хроническое напряжение в челюстных мышцах, которому сопутствует и сдавленная соответствующими мышцами гортань. Такой человек, чтобы не страдать, подсознательно отсекает чувство печали и не может заплакать или закричать во все горло. А для того, чтобы действительно капитулировать перед собственным телом, необходимо нечто большее, чем просто волевое решение. В этот раз у меня практически ничего не получается. Трудно расслабиться, когда рядом находятся близкие, и, хотя и приятные, но все-таки чужие люди. Рядом со мной раненой птицей кричит Татьяна. Это стесняет и слегка раздражает. Мне еще предстоит научиться давать волю выражению своих чувств, чтобы избавиться от страха капитулировать перед собственным Я.

В походе во время движения надо отвлекаться от посторонних мыслей, развивать в себе ощущение присутствия «здесь и сейчас». Слушать звуки природы, ощущать запахи, наблюдать разнообразие цветов и оттенков, чувствовать себя неотъемлемой частью окружающего мира. При спуске происходит расслабление и отпускается какая-то часть напряжений. На обратном пути я впадаю в своеобразный транс, когда ноги сами знают куда ступать, а в голове работает личный биокомпьютер, перерабатывая полученную информацию, отсекая лишнее, приводя в гармонию мысли и чувства. К моменту возвращения в квартиру у меня уже есть новое стихотворение:

* * *
Пусть не везде идут дожди,
Но, к сожалению, в Домбае. 
Хозяйка гор Белалакая 
Как будто шепчет: - «Подожди»… 
Но мы, как дети, так спешим – 
Без пропусков! – и к водопаду, 
Чтоб Алибек нам дал в награду 
Частицу собственной души. 
Гора, и снег, альпийский луг, 
И обелиски альпинистов, 
Как ожили. Все стало близким 
Пускай не сразу, пусть не вдруг, 
Ведь городская жизнь все стерла – 
Все биофайлы. И без мук 
Не мог родиться чистый звук, 
И перехватывало горло. 
Но горы, лес, вода, цветы 
Их возвращали понемногу, 
И всю обратную дорогу 
Шло ощущение высоты. 

 

Вечером Лена ведет медитацию. Она спрашивает не почувствовали ли мы сегодня что-то особенное, необычное. У каждого, конечно, были свои ощущения. Я вспоминаю нежное розовое свечение над цветами альпийского луга. И хотя сегодня довольно пасмурно, между душой и непогодой возникает чувство, наполненное нежностью и смыслом. 

 

День четвертый. Ущелье Птыш. Молитва. Докричались до неба. Цветок на льду.

 

Утром дождь опять мешает выполнить разминку на воздухе в полном объеме. Тонкие летние плащи, которые мы приобрели в Крыму во время майского тренинга, становятся необходимым атрибутом нашего спортивного гардероба. Интересно, какое впечатление производит желто-зелено-голубая (по цвету дождевиков) команда, которая, используя приемы «ресурсной ходьбы», не обращая внимания на дождь, каждое утро примерно в одно и тоже время бодро проносится по поселку на берег реки, делать зарядку? 

Пропуска уже готовы. Сегодня наш путь лежит на восток. Цель – дойти до водопада, на этот раз Птышского.

Вначале я немного замешкалась: развязался шнурок, надевала плащ, и оказалась последней в строю, а это не мое место. Сразу после выхода начинается довольно крутой подъем, и я с ужасом обнаруживаю, что выбранный темп движения мне не подходит: дыхание сбивается, я начинаю отставать от группы, хотя вчера такого напряжения не было. Возникают мысли: - «Зачем мне это нужно: лезть в гору?… Вот если бы это было лет двадцать назад. А сейчас не поздновато ли покорять вершины?» И вдруг – как озарение! – накануне я же сама ответила на свой вопрос:

 

- «Ведь поднимаясь над собою в гору 
Мы изменяем сущность бытия, 
А открывая новые просторы, 
Мы раскрываем собственное Я». 

 

Лена Калашник, которая замыкает строй, улавливает мое состояние и перестраивает команду, поставив меня второй после ведущего, Игоря. Похоже, идти за лидером, (чтобы не так напрягаться) – мое привычное энергетическое место. После перестановки состояние меняется и движение уже не вызывает такого физического и психологического напряжения, как показалось вначале. 

Мы поднимаемся к заросшей травами и характерными для средне русского пейзажа березами, рябинами и кленами, Русской Поляне. Может быть, благодаря этому она получила свое название? А, может, потому, что на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков здесь долго жили в палатках русские геологи. До выхода к Русской Поляне можно подняться на канатке, которая, впрочем, при небольшом количестве туристов летом часто не функционирует. Мы, конечно, идем пешком по лесной дороге, которая разветвляется у Поляны: левая продолжает свой путь по склонам Муссы-Ачитары, а правая по ущелью Домбай-Ельген. Подходим к месту, где относительно недавно с гор сошла лавина. Хотя снег уже растаял, широкая полоса поваленных, с вывороченными из земли корнями деревьев, еще зеленеет листвой. Здесь начинаешь понимать, насколько мощной может быть дикая природа, и невольно обращаешь встревоженный взгляд на окружающие вершины: не готовят ли они нам свой грозный сюрприз? Но горы молча смотрят на нас. А впереди новое испытание: широкая, метров в тридцать, полоса снега, которая, пересекая путь, расстилается, как скатерть, далеко вправо и вниз до самой реки. Позади и слева, чуть выше тропы – сочная зелень, фиолетовые низкорослые тюльпаны, пышные кусты каких-то ярко-желтых цветов; впереди и насколько хватает глаз вправо - все белое, снежное, холодное.

Странные чувства возникли у меня, когда я первый раз ступила на этот непривычный для лета покров. С одной стороны – детская радость от сбывшегося чуда, с другой – обострившееся чувство опасности, с третьей - легкое разочарование. Подтаявший снег был покрыт грязноватой корочкой льда. Я наклонилась, соскребла верхний слой слежавшегося снега, и попыталась сохранить для себя среди лета кусочек зимы ровно настолько, насколько смогла удержать ее в своих теплых руках.

За снежной полосой характер тропы изменился. Она полностью скрылась среди густой «мамонтовой» растительности. Здесь, в субальпийском поясе, растут прямо таки гигантские травы. Эти высокие, до двух метров, растения, пожалуй, странно называть травой. Мы невольно замаскировались в зарослях, только кепки да банданы, как живые маяки, мелькали над ними, будто отмечая разноцветными точками на карте ущелья наш маршрут. Под ногами часто попадались довольно крупные камни, а заросли гигантского борщевика скрывали их, подступая к самому лицу и угрожая болезненными ожогами. После дождя трава была влажной и холодной и, если дождевики и куртки как-то защищали бока и плечи, то обувь и брюки довольно быстро промокли. Но, несмотря на все это, я вдруг ощутила, что со мной что-то происходит. Руки сами непроизвольно поднялись и сложились на уровне сердца как будто в молитвенном жесте. Они указывали направление: вверх - в бездонную глубину неба и немного вперед – к намеченной цели, а поднятые локти защищали лицо от покушений болиголова. Я вдруг остро ощутила, как люблю этот мир, его удивительную природу, людей рядом со мной и тех, кто сейчас находится очень далеко, но помнит и думает обо мне. Откуда-то возникли слова молитвы, которые, наверное, я и сейчас не могу понять до конца:

 

* * * 
Предвечный Дух, энергия святая, 
Ты Альфа и Омега бытия. 
Пускай освобождаются, сгорая, 
Сознание и мысль мои, а я 
Освобождаю Эго и в эфире 
Познаю жизнь очищенной душой. 
Я – память Духа в бесконечном мире. 
Сама теперь Предвечный Дух живой! 

 

Я почувствовала такое сердечное расширение, что казалось, будто огромный воздушный шар бережно несет меня над тропой навстречу еще неосознанной, но очень важной цели. 

Вскоре тропа совсем затерялась в зарослях борщевика и дикой малины, над которыми, как в стране великанов, еще выше, местами поднимались стебли гигантских, фиолетовых колокольчиков. Здесь даже обычные цветы поражают необыкновенной яркостью и интенсивностью расцветки, что уж говорить о непривычных нашему глазу, как будто инопланетных, рослых красавцах! Карабкаясь по крутому склону, скользя на мокрой траве, хватаясь за хрупкие стебли, мы цепочкой медленно продвигались к небольшому лесу, в глубине которого как живое сказочное существо, шумел и рычал, расплескивая воду, Его Величество Водопад. Перепрыгивая с камня на камень, он обрушивался вниз, разбиваясь на множество струй, страшил гулом и холодом, поражал своей неукротимой мощью.

Кто-то перепрыгивал на камень, вокруг которого бурлила вода, чтобы сфотографироваться, другой, наклонившись к отдельной струе, пил чистую, холодную воду, третий стоял в оцепенении перед естественной мощью природы, стертой из памяти урбанизированных потомков древнего человека. Время как будто повернуло вспять и перенесло нас на исторические земли воинственных аланских племен, населявших когда-то эти места.

Валя сначала несмело, а потом все увереннее и громче попробовала голос. И все подхватили ее песню без слов. Это была естественная потребность слиться с окружающей природой, почувствовать себя ее неотъемлемой частицей, попросить окружающий мир принять нас такими, какие мы есть, со всеми своими недостатками и заморочками, но уже с пониманием важности и необходимости выбранного Пути. Голоса становились все сильнее и свободнее, сливаясь в слаженный хор, который пел хвалу жизни: земле, воздуху, воде и растениям, небу и скрытому за тучами солнышку. И, о чудо! – высоко в небе, точно над нашими головами появился небольшой яркий голубой просвет. Лена Калашник первой заметила этот знак благоволения и, подняв к небу руки, повела за собой наши еще слабые, но воодушевленные голоса. Вокруг все было серое, как и в предыдущие дни, а прямо над нашей группой в вышине все больше открывалось чистое окошко голубого-преголубого летнего неба.

- Ну, вот и докричались, - сказал Игорь. – Будем надеяться, что теперь природа будет к нам благосклонна. Сейчас нужно согреться, чтобы восстановить силы, и возвращаться.

Мы достали заветную бутылочку коньяка, лимоны и шоколад, которые предусмотрительно взяли с собой. По разрешению тренеров и мамы, даже Яся выпила свои первые тридцать-сорок грамм спиртного напитка. Глотнув коньяк, она раскраснелась, задышала часто открытым ртом, замахала руками, схватила лимон и весело рассмеялась. Наскоро подкрепившись, быстро двинулись в обратный путь. Удивительно, но мы сразу вышли на нормальную тропу. Когда прошли полосу снега, сделали небольшой привал. Кому-то захотелось пойти к реке, которая то вырывалась на свободу из-под ледяного панциря, то уходила в глубину под лед, и часть группы двинулась вниз по снежному полю. Я задержалась, фотографируя небольшие темно-фиолетовые, похожие на тюльпаны, цветы на по-весеннему оттаявшей земле, а потом пошла вслед за ними, еще не подозревая какие ошеломительные чувства вскоре мне придется пережить.

- Эй, марсианка! – крикнул вдогонку Сергей, который остался на тропе.

Глядя на себя со стороны, действительно можно было отметить некоторое сходство с космонавтом, который впервые идет по незнакомой планете. Белая кожаная куртка, белые свободного покроя спортивные брюки, кепка-сафари с заправленным под воротник платком, скатанный в рулон каримат за плечами, который сверкал серебристой поверхностью, напоминая баллон с дыхательной смесью. Скользя в кроссовках по снегу, я чувствовала себя космонавтом на родной, но доселе неизвестной мне Земле. То, что увидела, когда подошла ближе, буквально ошеломило. В этом месте ледяной мост над рекой, подтаяв, обрушился и потянул за собой огромный массив льда, который не выдержал напряжения и растрескался на множество глубоких трещин. Они тянулись параллельно реке. Трещины в большинстве случаев можно было перепрыгнуть, но глубина некоторых из них достигала полутора-двух метров.

- Мама, сфотографируй меня, - крикнул Антон и прыгнул в одну из них. Видны были только его голова в черной бандане, плечо, да тянущаяся ко мне рука. От неожиданности и страха я вскрикнула, но, убедившись, что он прочно стоит в распоре трещины, все-таки нажала кнопку фотоаппарата.

- У Антона ярко выраженная склонность к мортидо, - прокомментировал этот эпизод Игорь. – Лед может отколоться и упасть в реку мгновенно. Пятнадцать минут в холодной воде, да еще, если затащит под лед, равносильны гибели. Риск должен быть оправданным.

Но нам везло: несмотря на шум реки, ее ледяные берега казались незыблемым монолитом в этом снежном царстве посреди лета. И вдруг чуть дальше на краю этой трещины я увидела маленький, с буро-зелеными лепестками, похожий на заячью капусту, цветок. Внизу, под ним покоились несколько метров льда, а он жизнеутверждающе цвел, цепляясь за занесенную издалека частичку земли. Энергетика этого места настолько сильна, что мысли, чувства, и ощущения сразу перешли в вибрацию слов. Здесь родилось стихотворение

 

«Цветок на льду»

 

Ущелье Птыш, и Птышский водопад, 
И речка Птыш – тройное повторение, 
Соединив утраченные звенья 
В цепочке ДНК, вернут назад 
В тот древний мир, где дикая природа 
Еще жива во всей своей красе. 
Здесь зимняя и летняя погода 
Встречаются на узкой полосе, 
Где водопад, рыча, с животной силой 
Вгрызается в многометровый лед. 
Чуть в стороне по-летнему красиво, 
И птица так улыбчиво поет. 
А рядом залегают тонны снега, 
Что стерегут обманчивый поток. 
И понимаешь: альфа и омега 
Слились в проросший через лед цветок. 

 

 

 

День пятый. Неопределенность. Движение вслепую. Какой я зверь? Рисуем двумя руками.

 

Психологическая закономерность – в любой, даже самой «продвинутой» группе, на четвертый-пятый день могут возникнуть недоразумения или даже конфликты. Характеры у всех разные, а тут кардинальная смена обстановки, чрезмерные, по сравнению с обычной городской жизнью, физические и психологические нагрузки, которые с непривычки вызывают некоторую напряженность. До конфликтов дело не дошло, а вот разногласия в выборе сегодняшней программы проявились.

Всю ночь мы сушили на обогревателе мокрую обувь. У каждого было как минимум две пары кроссовок, но не у всех успели высохнуть обе пары. По заранее намеченному плану, мы должны были сегодня подняться на канатке на Муссу-Ачитару, потом для тренировки пройти пешком по ее каменистому хребту до самого верха на высоту 3012 метров. А после обеда подниматься и спускаться со страховкой на «камне» - огромном, высотой с трехэтажный дом, куске скалы с подъемами разной степени сложности, который альпинисты используют для тренировок.

Поскольку утром было еще пасмурно, а в межсезонье канатка работает только при хорошей погоде и по выходным (сегодня суббота), нам оставалось ждать, когда же выглянет долгожданное солнышко. «Камень» был еще настолько мокрым, что проходить тренировку утром вместо подъема на Муссу не представлялось никакой возможности.

Игорь предложил на выбор несколько пеших маршрутов, но сегодня не все члены группы вдохновились идеей длительного похода. Пожалуй, одна Татьяна была решительно настроена на очередной подвиг, остальные пошли бы, если бы Игорь сказал «надо», но поскольку такой команды не поступило, то мнения разделились. Почувствовав неопределенность, тренеры посоветовались и объявили два часа свободного времени до обеда.

Не прошло и полчаса, как все члены группы, включая, Игоря и Лену, встретились на местном рынке, который значительно отличался от тех, которые мы привыкли видеть у себя дома. Здесь преобладало всего несколько видов товаров, зато представлены они были очень разнообразно. Шкуры яков, баранов, овец – с длинной и короткой шерстью, ровной и закрученной в тугие кольца. Черные, темно-коричневые, желтые, белые, опаловые. Мохнатые кавказские шапки-папахи. Очень много красивых вязаных вещей - торговых мест не было видно за яркими шалями, свитерами, пончо, носками, детской одеждой. Продавщицы, сидя за прилавками, не отрывались от работы: спицы так и мелькали в их трудолюбивых руках, создавая очередную неповторимую вещь. Ветер, прилетевший с гор, гладил и тормошил концы шалей, как будто приглашал их взлететь вслед за собой. А еще горные травы, свежие, маринованные и сушеные грибы, целебное варенье на меду из молодых еловых шишек, кисломолочный продукт из овечьего молока – айран, который используют также для обработки шкур, и сыр из него…

Любуясь местной экзотикой, выбирая подарки себе и родным, мы и не заметили, как быстро пролетело время до обеда.

Мы все-таки «докричались» до солнышка, и оно, наконец, появилось и принялось за свою летнюю работу. Включили канатку, но подниматься после трех часов дня только ради удовольствия уже не было смысла. Ну, ничего, завтра воскресенье, надеемся наверстать упущенное. А сегодня Лена приготовила для нас новое испытание – даосскую практику движения с завязанными глазами. Понятие Дао означает Путь. Даосизм, зародившийся более семи тысяч лет назад как философия и практика для тела, разума и духа, сейчас хорошо согласуется с современной наукой, в частности с «новой» физикой. Существует несколько трактовок слова «Путь»: образ жизни, время жизни, объем знаний, путь природы и Вселенной. Главное, что, следуя ему, мы можем открыть свой разум для понимания себя и мира, в котором мы живем. Но для западного человека традиционные восточные практики часто бывают достаточно трудны, потому что в то время как человек Востока сначала в течение нескольких лет закладывает физическую и психологическую базу, человек запада стремится как можно скорее получить результат.

С точки зрения даосов у человека есть три центра сознания (Даньтяня), три энергетических центра – в области головы, сердца и живота – три ума, которые сходятся в один ум. Мастер Мантек Чиа – создатель Международной системы Исцеляющего Дао, говорит, что ум, который находится в животе, лишен доступа к информации, получаемой с помощью глаз, но он достигает осознания на основании чувств, возникающих в результате опыта и обучения. Если перекрыть сенсорную информацию, этот ум активизируется, и при достаточной тренировке можно довольно свободно ходить с закрытыми глазами.

Итак, мы пошли на Аманауз и разбились на пары. Один должен был с завязанными глазами в течение часа ходить по берегу, а его напарник, находясь рядом, должен был подстраховывать в критических случаях. Потом партнеры менялись местами. В отличие от тех, кто был в Крыму, некоторые попробовали эту практику впервые.

- Когда будете ходить, - предупредила Лена, - обратите внимание на свои ассоциации с каким-нибудь животным. Даосы ценят жизненную энергию зверей, их силу и гибкость. Наблюдая за тем, как двигаются животные, мы можем ухватить ход естественного течения энергии и научиться выполнять эти движения согласно природе.

Наши представления о себе не всегда совпадают с оценкой окружающих. Я думала, что похожа на осторожную лису, которая тщательно взвешивает каждый следующий шаг. Сергей, который работал со мной в паре, сказал, что я лавировала как рыба. А Лена Калашник, наблюдая за всеми, сравнила меня с енотом, который основательно полощет белье. В любом случае, эти движения были уже куда более уверенные, чем при первом опыте в Крыму. Там я старалась обходить даже не очень большие камни, быть поближе к земле. А здесь появилось больше устойчивости, уверенности в своих силах, исчезли страхи. Я довольно спокойно поднималась на невидимые мне камни, на которые, пожалуй, не захотела бы влезать, будь такая возможность: оценить ситуацию глазами. Ноги сами прощупывали путь, а подсознание выдавало свою информацию: когда я приближалась к воде и рисковала намочить ноги, на мысленном экране между мной и рекой возникал забор из металлической сетки. Такое вот предупреждение об опасности.

Скоро мы пойдем в горы. Как бы хотелось быть одновременно собранным и расслабленным, чувствовать полное доверие к умным и сильным ногам!

Вечером Лена предложила изобразить ощущения этого дня в рисунке правой рукой. Признаюсь, что мое настроение сегодня было далеко не таким стабильным, как хотелось бы. Это опять выразилось в графике, который извилистой линией разворачивался в горизонтальной плоскости. (Ох уж это мое левое полушарие! Даже обидно стало за дефицит фантазии. Все-таки литератор!) На перепадах высот я нарисовала условных человечков, отметив какой Даньтянь лидировал в каждом случае. Получилось: ментальный пять раз, сердечный – шесть, а двигательный – четыре раза. Голова контролировала, эмоции зашкаливали, а ум осознания показал свою несостоятельность. Ведь ученые уже доказали, что кишечник содержит те же нейроны, что и клетки мозга, и что головной мозг и «мозг в кишках» могут выполнять некоторую сходную работу. Очевидно, недаром существует выражение «внутренностями чуять».

Затем было предложено нарисовать то же самое, но левой рукой. Я подумала: - «Ну, были у меня сегодня моменты плохого настроения, но ведь было и что-то хорошее». Я вспомнила, как после обеда появилось солнышко и на душе сразу стало теплее и веселее, и нарисовала левой рукой в центре нового листа сияющий оранжевый диск и яркое желтое свечение вокруг него. И белесую воду реки, поддерживающую на своих сильных плечах отражения зеленых гор, голубого с синим неба, солнца и разноцветных камней на берегу. В рисунке отразились мои переживания и надежды. И хотя этой растрепанной птице было еще далеко до гармонии, но во взмахе ее ломаных крыльев я ощутила явное движение и силу.

 

День шестой. Будем деревьями. «Кавказ предо мною»…Послание. Снежный человек. Скалолазы. 

- «Вы обращали внимание на то, как растут деревья в горах?» - спросила Лена. – «Несмотря на крутизну склонов, они всегда стоят прямо, крепко держась корнями за землю и скалы. Когда будем подниматься в горы, вы тоже на любом склоне старайтесь держать корпус ровно, а ноги ставить на всю ступню. Если будете становиться на носок и наклоняться, можете легко потерять равновесие. Будьте как деревья. Учитесь заземляться». 

Сначала, не изменяя системе, делаем разминку. Мы практикуем методы Даосской школы, которые помогают укреплять ум и тело. Этот метод, в отличие от других школ, уделяет особое внимание практике Цигуна и созерцанию природы. Успех тренировки напрямую зависит от положения тела. Игорь учит нас правильно стоять в «позе дерева» - расслабленной и неподвижной стойке, которая включает в себя несколько стадий. Регулирование ума, дыхания и физического тела в идеале должны образовывать нераздельное единство. При этом достигается состояние медитации (сосредоточения), которое доступно не всем и не сразу. В этот раз дольше всех простояла Лиля. Пока она получала свой уникальный опыт, мы разбрелись в разных направлениях по берегу реки: собирали разноцветные камешки, грелись на солнышке.

Сегодня – наконец-то! – хочется перефразировать гениального поэта: - «Тепло и солнце – день чудесный!» После завтрака идем на Муссу-Ачитару.

На Муссу (или Мусат-Чери) можно подняться пешком за три-четыре часа. Подъем технически не сложен, перепад высот около полутора километров, но довольно утомителен для нетренированных людей. В данном случае подъем на канатке, который с двумя пересадками занимает около часа, куда интереснее.

Первая очередь – маятниково-канатная дорога. Нервы заметно в тонусе. Вагончик поднимается гораздо выше, чем на Ай-Петри (1300 метров над уровнем моря), ведь сам Домбай, который находится в долине, расположен на отметке 1600. Вспомнилась строчка из написанного в Крыму стихотворения: «На привязи, но все-таки полет!»… Внизу под нами разворачивается панорама поселка: разноцветные крыши гостиниц, голубые блюдца бассейнов, ниточки дорог с движущимися по ним как будто игрушечными, машинками, выше по склонам горы стройные величественные сосны.

Вторая и третья очереди – канатно-кресельные. Надеваем рюкзачки перед собой и, как парашютисты, становимся попарно на деревянный щит в центр нарисованных на нем кругов. Сзади подъезжают по два спаренных открытых кресла, мягко подталкивают под колени, приглашая садиться, и мы плавно взмываем вверх. Пристегиваемся, несколько мгновений привыкания, и вот уже парим в небе, с детским любопытством рассматривая открывающуюся вокруг панораму гор. Я представляю себе, что будь сейчас зима, склоны Муссы, а не только ее вершина, были бы сплошь покрыты снегом, и мчались бы под нами наперегонки радостные, отважные лыжники. Деревья здесь уже не растут. Природа расстелила по склону горы веселенький летний зеленый ковер с яркими вкраплениями желтых горных пионов, голубых незабудок и других цветов, которые из-за высоты не так легко можно рассмотреть и определить. Навстречу спускаются неорганизованные отдыхающие. Молодая пара с ребенком – отец и мать крепко держат малыша, который весело болтает ногами. Сколько солнцезащитных очков, кепок, фотоаппаратов выпадает за сезон из рук беспечных туристов!

На станциях весело, шумно, гремит музыка, фотографируются в кавказских папахах и бурках, гордо зажав в руках неизменный атрибут горца – кинжал. Можно сфотографироваться с яком, верблюдом, даже медведем.

Наконец десант прибыл – собираемся все на последней станции возле кафе «3012».

Мусса – самая эксплуатируемая, обжитая, застроенная, исхоженная и объезженная гора. Если хочешь побыть наедине с природой, надо выбирать любой другой маршрут.

Мы выстраиваемся цепочкой и, словно по шее огромного спящего динозавра, поднимаемся по каменистому хребту горы на самый верх, туда, где уже нет людей, а есть только небо, солнце, ветер да вольные птицы.

Стараемся выдерживать правила подъема: держать корпус прямо, очень мягко отжиматься ногами от земли, следить за непрерывным дыханием, плавно обходить встречающиеся на тропе камни. Наша задача – непрерывной, текучей, упругой рекой взлететь на вершину. С подъемом нагрузка возрастает. Минут через тридцать-сорок мы, поднявшись наверх, осуществляем первую часть намеченной цели.

В городе не видно горизонтов. Кирпичные, бетонные, блочные, панельные коробки домов, стены квартир ограничивают видимое пространство, сужают личные границы, гасят полет фантазии и естественные потребности души. Открывшаяся мне, привыкшей видеть окружающее пространство с высоты седьмого этажа девятиэтажного дома, панорама просто потрясла мой, истомившийся в городских застенках, дух. А пронизывающий ветер как будто схватил за плечи и, встряхнув посильнее, торжествующе запел: - «Радуйся! Ты жива! Ты есть! Ты существуешь!»

Отсюда, сверху хорошо видны все три ущелья, Домбайская Поляна, сам поселок, живые нити рек и водопадов, ледники, а вершины находятся прямо напротив или чуть выше нас. Вот слева направо стоят три зубра – Малый Домбай, Домбай-Ельген и Южный Домбай. Дальше вправо, как крыло орла, поднимается гора Птыш. За ней гребешки, гребешки, гребешки, и спрятавшаяся в облаках вершина Джугутурлучат. Пик Ине на переднем плане кажется несколько выше Джугутурлучата, но на самом деле он гораздо ниже. Дальше вся в белых облаках стена на горизонте – Большой Аманауз, а снежный купол справа от него – гора Софруджу. Впереди нее острым треугольником выдается Зуб Софруджу. Из ущелья, где мы занимаемся цигуном, он виден очень отчетливо на фоне неба. На самом деле гора Софруджу гораздо выше этого пика. Игорь сообщает нам, что поднимался на Зуб, который по гребню представляет альпинистскую категорию сложности «тройка Б». Дальше лежит софруджунский ледник, а за ним высокой трапецией поднимается вершина Задняя Белалакая. Справа от нее трудный белалакайский перевал с ледником (примерно туристская четверка Б) и прямо перед нами царица здешних мест, украшенная белыми кварцевыми поясами, гордая красавица Белалакая, которую часто сравнивают с главной горой Швейцарских Альп – вершиной Маттехорн. Потом идет алибекское ущелье с ледником, за ним кажется, что прямо в облаках покоится спящая женщина – Сулахат и, наконец, знаменитая Семенов-баши, увековечившая имя путешественника и открывателя Семенова-Тянь-Шаньського.

- А где Эльбрус? – спрашивает Валя.

- Он виден только в ясную безоблачную погоду, - Лена указывает примерное направление.

Но сейчас по голубому небу, особенно над вершинами, кучерявятся белоснежные облака. До чего же хорошо и радостно после дождливой пятидневки!

Игорь предлагает нам устроиться удобнее – предстоит выполнить вторую часть задачи – провести получасовую медитацию. Нахожу отличное место: несколько камней лежат так, что можно не только сесть, но и опереться спиной. Накрыв их кариматом, делаю себе уютное гнездышко.

- А кресло заберешь с собой? – шутит Сергей.

- К сожалению, только на фотографии, - отвечаю я.

Меня поражает мощь здешней природы, особенно обилие и неумолчный шум воды. Кажется, что каждый день загружен до предела, но за ночь успеваешь отдохнуть. Завтра новые испытания, а ты как будто зарядил от природы свои батарейки и снова бодр и весел. После Кавказа Крым кажется таким милым, домашним, уютным.

- То, что вы видите – это уютный Кавказ, - говорит Игорь. – Но есть еще суровый Кавказ – Приэльбрусье, знаменитая ледяная стена, которая состоит из нескольких четырехтысячников.

Завтра мы поднимаемся на Белалакаю. Всем хочется узнать, где будет лагерь.

- Видите, река раздваивается на два рукава? – Лена показывает на Хозяйку, - а потом они сходятся вновь. Чуть в стороне от левого рукава – белое пятно снега. Под ним, чуть ближе к нам, место нашей стоянки - Медвежья поляна.

- В этом году снег тает позже обычного. Надеюсь, МЧС даст нам сегодня добро, и мы будем первыми, кто в этом сезоне поднимется на Медвежью, - сообщает Игорь. – А теперь каждый пусть выберет себе вершину по душе и, возможно, во время медитации вам удастся получить от нее некое, нужное вам Послание.

Я закрываю глаза, постепенно вхожу в медитационное состояние и обращаюсь к Белалакае: - «Помоги, прошу тебя, поддержи, дай мне хоть частицу твоей силы!»

На моем мысленном экране вспыхивает ярко-красный цвет, сверху вниз, как буквы, или неизвестные мне символы, начинают спускаться золотистые змейки, и я слышу спокойный, уверенный голос: - «У тебя есть внутренняя сила!»

В это время Антон и Яся, которые не углубляются в психологические техники, с другой стороны хребта съезжают с горы на «седушках» - небольших кусках каримата, которые пристегиваются на талии. Оттянул растягивающийся поясок и садись в любом месте - не страшен ни холод, ни влага. Материал, из которого он сделан, легок, надежно защищает и даже греет, что очень удобно в походных условиях.

Накатавшись вволю, они придумали новое занятие - лепить «снежного человека». Получился бравый кавказец: в полный рост, руки в бока, большой орлиный нос, сверкающие угольки глаз спрятаны за солнцезащитными очками. Все развеселились, стали фотографироваться в компании с ним. Не выдержав такого напора, «кавказец» свалился, покатился с горы и рассыпался, возвращаясь в исходное состояние.

Мы спускаемся на верхнюю станцию, выбираем кафе с террасой и видом на панораму гор, заказываем обед из кавказских блюд. В ожидании все разомлели на солнышке.

Лена просит видеокамеру, чтобы взять шуточное интервью.
- Валя, пару слов для прессы. 

Та блаженно улыбается:
- У меня нет слов. Хорошо! 

Поворачивается к Сереже.
- Ляпота! – шутит он. 
- Классно! – отзывается Татьяна. 

- Антон? 

Темноволосый Антон сам похож на кавказца.
- Есть хочу! – отзывается он. 

- А что девушка скажет? 
Яся, подняв голову от стола, жмурится мурлыча: 
- Я сплю! 

- Девушка спит, - увековечивает Лена. – А что скажет Игорь?
- Мы здесь и это замечательно! 

После обеда спускаемся и почти тут же идем тренироваться на «камень». Дни насыщены до предела, и каждое новое задание вызывает прилив энтузиазма. Игорь дает инструктаж, а затем легко взбирается наверх, закрепляет страховку и сбрасывает веревку вниз. Стараемся найти малейшую зацепку, чтобы иметь три точки опоры. Держать корпус прямо не всегда удается. Местами приходится прижиматься к скале, иногда тянет стать на колено, что в альпинизме считается дурным тоном. Для первого раза трудно, но радость преодоления перекрывает неудачи и промахи. До вечера успеваем, каждый по одному разу подняться и спуститься со скалы, хотя Игорь предполагал, что мы сделаем это по пять раз. Увидев наше ползание, к скале собираются чеченские дети, которые отдыхают в соседнем санатории. Каждого, кто спустился со скалы, они награждают бурными аплодисментами, а потом сами начинают сновать по камню туда-сюда без всякой страховки, как муравьи. Глядя на них, с сожалением понимаешь, что не так просто, как хотелось бы, можно вызвать в себе легкость и беспечность внутреннего ребенка, который живет в каждом из нас.

Вечером собираем рюкзаки – на себе надо тащить палатки, спальники, запасы еды, газовую горелку, баллончики с газом и бутылки с бензином. Если честно, я этого страшно боюсь. Рюкзак усложняет и без того трудный подъем. Но, как говорит Игорь: - «Груз – это олицетворение вашего прошлого. Его надо осознать и принять. Без прошлого нет будущего».

Ну что ж, назад пути нет.

Выход назначен на завтра.


День седьмой. Восхождение. Можно ли увидеть духа гор? Ребята слегка заблудились. Психологическая провокация. Вода, вода и страхи…

День не обещает быть легким, поэтому утром ограничиваемся небольшой разминкой. Мы не знаем точных подробностей маршрута, только то, что нам предстоит подняться на высоту две с половиной тысячи метров и пройти три стенки высотой от пяти до двадцати метров. Выходим сразу после завтрака. Игорь впереди, я за ним, дальше все остальные, как расставила Лена, которая чувствует энергетику каждого из нас. Она замыкает цепочку. Караваном нагруженных верблюдов выходим из поселка и углубляемся в лес на склоне горы. Тропа петляет среди камней. Иногда цепляюсь рюкзаком или кариматом, который привязан к нему, за ветки, нависающие над тропой. Обходим, перелезаем большие камни, переходим по камешкам, стекающие вниз ручьи. Приятно пригревает долгожданное солнышко. Замечаю, как весело поют птицы в лесу. Часа через полтора ходьбы делаем первый привал. Боже, как хочется пить! Но вода утоляет жажду лишь на некоторое время, потом хочется пить еще больше, быстро теряются силы. Это даже хорошо, что мы не несем с собой воду: нет искушения, а в горах ее, да еще какой! – чистой, настоящей, живой, - хоть отбавляй. Идем дальше. Выходим из леса на открытое пространство, по каменному горбу подходим к снежному кулуару, который белым языком спускается между двух вершин. Несколько метров плотного слежавшегося снега скрывают под собой горную речку. Думаю об этом как-то отвлеченно. Игорь прокладывает впереди путь, выбивая ступени в снегу. Медленно движемся за ним. Похоже, опасность нам пока не угрожает. После кулуара Игорь дает инструктаж. Впереди крутой подъем по тропе с «живыми» камнями. Это неустойчивые камни, которые, если их заденешь, могут скатываться вниз, увлекая за собой другие. В таком случае надо сразу же кричать: - «Камень!», предупреждая тех, кто идет ниже. Долго идем медленно, осторожно прощупывая каждый камешек. Переносим вес на другую ногу только после того, как убедишься в том, что он лежит устойчиво. 

Наконец, тропа упирается в первую стенку. Надо либо лезть вверх, либо возвращаться – другого пути нет. Эта скала еще не очень высокая, примерно с небольшой двухэтажный дом.

Игорь не только психолог, психотерапевт, но еще и опытный альпинист и спасатель. Он легко поднимается на скалу и привязывает к дереву веревку, которая должна подстраховать нас в самом опасном месте. Наверх поднимаемся по одному, нащупывая выступы, за которые можно ухватиться руками и становиться ногой, чтобы, отжимаясь, поднимать себя понемногу вверх. Пока не подошла моя очередь, можно передохнуть. Лена, которая хорошо знает маршрут, подсказывает в трудных случаях, где лучше ухватиться или поставить ногу. Но в основном это надо решать самому. Мы уже привыкли к рюкзакам, как будто тело и груз представляют одно целое.

Довольно бодро поднимаюсь почти до самого верха и, ухватившись за веревку, по узкому карнизу огибаю выступающий угол скалы. С вздохом облегчения, снова выбираюсь на тропу. Эту прошла. Впереди еще две стенки, одна сложнее другой.

Вторая стенка представляет собой две сошедшиеся вместе скалы от семнадцати до двадцати метров высотой. Опять мысленно сравниваю с домами – как семиэтажка. Между ними почти прямой угол, но расселин больше. Примерно посредине большой выступ, на который надо лечь и, обхватив руками, подтянуться на них. Для страховки обвязываемся веревкой – это на случай, если неожиданно сорвешься. Подъем занимает гораздо больше времени, чем на первой стенке. Особенно трудно вверху, хотя снизу кажется, что как раз наоборот. В самом тяжелом месте в скалу вбит альпинистский крюк с петлей, но дотянуться до нее совсем непросто. Я зависаю на крошечном карнизе, ухватившись руками за выступы в скале, прижимаюсь к ее шершавому телу, не имея сил сдвинуться с места. Здесь откуда-то сверху сочится вода, и я не могу найти достаточную точку опоры для следующего шага. Думаю: - «Хорошо, что мама меня сейчас не видит». И, умоляя, гляжу на Игоря: - «Черт побери, дай руку, я же все-таки женщина!» Удерживая страховку, он спокойно смотрит на меня. – «Может, хоть рюкзак возьмешь?» Игорь молчит. Я знаю ответ: - «Рюкзак – это метафора, олицетворяющая ваше прошлое, которое вы должны осознать и принять». И еще: - «В горах нет мужчин и женщин – здесь все человеки».

Прошло несколько минут, и я все-таки нахожу точку опоры, отжимаюсь на правой ноге, и дотягиваюсь до спасительной петли. Победа! Мне удалось пройти самостоятельно уже две стенки! Пока поднимутся остальные, можно успокоиться и отдохнуть. Впереди только Лиля, Валентина и московская Лена. Они уже успели разведать тропу до следующей, самой тяжелой стены. Это совсем недалеко и они предлагают мне не сидеть в ожидании, когда поднимутся все, а идти вперед, чтобы присмотреться на месте и тем самым сэкономить время. Стена начинается высоким и гладким, как бараний лоб, камнем. Сбросив рюкзаки, мы пытаемся подсадить Лену, чтобы она смогла вылезть на него. Есть, получилось! Передаем рюкзаки и, помогая, друг другу, взбираемся вслед за ней. Потихоньку подходят остальные. Игорь снова впереди – можно двигаться дальше. Эта стенка представляет собой бесконечное множество каменных ступенек, созданных природой. Переступаем через мелкие камни, влезаем на большие, придерживаясь за ветки и корни растущих возле тропы кустарников. Неужели именно эту «лестницу из каменных ступеней, что уходили в небо» я нарисовала несколько дней назад? Мне кажется, что она не только трудна для подъема, но и бесконечна. Опять метафора. Впрочем, бесконечным может быть только познание, а всякая дорога на Земле имеет конец. Вверху за деревьями над головой начинает приоткрываться кусочек чистого бирюзового неба, на котором ярко вспыхивают серебристые точки. Что это: перегруз по полной программе, или, может, от высоты и чрезмерной нагрузки я перешла в измененное состояние сознания и начинаю видеть и чувствовать более тонкие энергии? Преодолеваем последние несколько метров и – наконец-то! – выходим на Медвежью Поляну – небольшой остров ровной земли, взнесенный на высоту две с половиной тысячи метров над уровнем моря.

Если смотреть вверх, на вершинную башню, то где-то справа от стоянки шумит водопад. Слева площадка заканчивается девятисотметровым обрывом в ущелье Аманауз - «Злая пасть». Не слишком приятное имя объясняется тем, что раньше, как говорят, в этом ущелье водилось много медведей, и характер у них, похоже, был прескверный. В основной своей части ущелье, как глотка, глубокое и узкое. Здесь река попадает в извилистые скальные тиски и с воем закручивается в бешеные водовороты. Потому и называется - «Чертова мельница». Сверху кажется, что в каньоне, дыша надрывно, круглосуточно работает огромный завод.

Сбрасываем тяжелые рюкзаки и падаем на траву.

- Боже, я сделала это! Всего несколько дней назад, мне кажется, я сама от себя такого не ожидала.

Наряду с этим в голову лезут беспокойные мысли: - «Как же мы будем спускаться вниз? Господи, если останусь живой, надо будет поставить в церкви свечку». А потом самый главный и важный вопрос, на который мне самой надо найти достойный ответ: «Почему я здесь?»

Игорь не дает расслабляться. Мы поднимались очень долго, восемь часов – полноценный рабочий день. Солнце быстро уходит за горы, надо поставить палатки, приготовить ужин, подвести итоги тренингового дня. Работаем быстро, потому как все устали и хочется поскорее устроиться и отдыхать. Вскоре на поляне вырастают четыре палаточных домика. На случай дождя копаем вокруг палаток водоотводные канавки. Мы взяли с собой надувной матрас. Игорь скептически предупреждал: - «Это килограмма три лишнего веса». Зато в спальнике на матрасе спать комфортно – мягко и тепло. Тренинг тренингом, но, спасибо моим мужчинам, которые взяли на себя значительную часть груза. Полностью отказаться от привычных удобств я еще не могу. Не обходится и без юмора: пока кто-то укладывается, тот, кто лег первым, подскакивает, как на батуте.

Сегодня дежурят Антон и Яся. Утром перед выходом я по-матерински, так, чтобы не заметили другие, помогла им приготовить завтрак. Вечером предполагается суп из пакетиков, чай, изюм, шоколад, масло, лаваш. Главное, настроить горелку и накипятить воду.

Пока Игорь подготавливает газовую горелку, Антон и Лена, которая показывает дорогу, идут за водой к водопаду. Я раскладываю вещи в палатке, ослабляю контроль и на какое-то время выпадаю из процесса.

Ужинаем мы за большим плоским камнем в центре поляны. Подтягиваем к импровизированному столу камни поменьше – вот и стулья. Вспоминаю старую детскую сказку – сидим, как двенадцать месяцев, правда, нас только одиннадцать. Неожиданно вдалеке по направлению к водопаду я замечаю, что возле огромного куста стоит Кто-то высокий, закутанный с головы до ног в синий плащ. На секунду зажмуриваюсь – и уже никого нет. Показалось.

- Не удивляйтесь, если увидите или услышите что-то необычное, например, Духа этих мест, - говорит Лена. – У нас здесь давно наработан энергетический канал, который помогает чувствовать более высокие и чистые энергии.

После ужина Сергей с Антоном опять идут к водопаду - надо, чтобы был запас воды. Это должно занять двадцать, максимум тридцать минут. Ждем их, чтобы подвести итоги дня. Сидим молча. Эмоции придавлены усталостью. Я замечаю, что моих мужчин нет подозрительно долго. Начинаем вглядываться в сгущающиеся сумерки: где-то очень высоко, гораздо выше того места, где шумит водопад, замечаем две движущиеся черные точки.

- Не может быть, чтобы они зашли так далеко, - комментирует Лена. - Это место для еще одной стоянки, которое называется «Собачьи ночевки». Там уже нет деревьев, только камни, снег, да скудная травянистая растительность. Вряд ли сейчас там может быть кто-то помимо нас. Наверное, они случайно свернули влево вон за тем кустом – там раздваивается тропа, а к водопаду надо идти направо.

Я вспоминаю того, в синем плаще ; не он ли запутал следы пришельцев, нарушивших покой здешних мест?

Иду в палатку, достаю фонарик и начинаю сигналить, чтобы ребята могли ориентироваться на местности. Слава богу, вскоре они спускаются по тропе в лагерь.

Вечернюю беседу Игорь начинает с замечания, что мы поставили сегодня самых неопытных дежурных: в результате ему пришлось проследить, чтобы не подгорел суп, да и ужин запоздал по времени. Я молчу. Помогая готовить завтрак, я предупредила, что вечером ребятам придется обходиться самим. Здесь, на поляне, все на виду, а я не хочу вносить в тренинг детско-родительские отношения. Похоже, остальные чувствуют себя пристыженными. Особенно чувствительна к словам тренера Татьяна.

- Мне стыдно, - вздыхает она, - что я такая эгоистка.

Дальше, больше. Игорь дорожит импортной горелкой и не очень доверяет техническим способностям женской части команды, но в интересах тренинга предлагает нам определиться (это должна решить группа), будет ли отвечать за горелку каждый дежурный, или мы сами назначим ответственного. И тут начинается разноголосица мнений, в которой проявляется характер каждого. Кто-то разбирается в технике, но не хочет отвечать больше других, кто-то такого прибора раньше в жизни не видел, и видеть не хочет. Татьяна заявляет, что ей все интересно, она ужасно хочет научиться работать с этой штуковиной, и это, по ее мнению, должен делать каждый. Думаю, что Игорь нашел благодатный повод для психологической провокации. Наконец, не выдерживает Лена (московская) и добровольно предлагает взять на себя ответственность следить за горелкой, помогая дежурным. Не буду углубляться дальше в психологию – это только один из многих примеров в объеме нашего психологического тренинга.

После разборок остается неприятное чувство нашего несовершенства и потерянного времени. Но, не стоит искать причину переживаний и неудач на стороне или винить в этом других, потому что причина в нас самих.

Накопившиеся за день эмоции атакуют сознание в виде разных мыслей и образов, и во время медитации мне никак не удается успокоиться.

Когда идем спать – вокруг царит уже глубокая ночь.

– Антон, ты спишь? – спрашиваю сына, залезая в спальник.

– Уже не сплю, - ворчит он, подпрыгивая на матрасе.

Кажется, что с момента выхода из поселка, прошло не меньше недели. Мало кто может, поднявшись в горы, уснуть в первую ночь. Где-то за головой шумит водопад, с противоположной стороны река в ущелье создает стереофонический эффект. А сверху – о, боже! – начинает накрапывать, а затем усиливается, дождь. Вода, кругом вода. Почки перерабатывают воду. В почках оседают страхи. У нас, как определила Лена, «почечная» группа. Не в смысле больных почек, а в психолого-эзотерическом плане. Я представляю, что дождь не прекращается все четыре дня, которые мы должны провести в горах. Все промокает и напитывается водой. Уже не во что переодеться. А главное, как мы будем спускаться по мокрым скалам? Потом мне кажется (или уже снится?), что к палатке подходит почуявший человеческое тепло дикий медведь и, наваливаясь всем своим весом, раздирает когтями ее непрочную ткань. Сверху низвергается поток воды, который уносит меня вместе с матрасом с маленького необитаемого острова в бушующий вокруг океан эмоций и страхов.

День восьмой. Хмурое утро. Поднимаемся выше. Работаем – отдыхаем. На все стороны света. Концерт для мышонка.

Дождь идет всю ночь и продолжает моросить утром. Ввиду вчерашнего перегруза спим часов до восьми. Когда дежурные зовут на завтрак, совсем не хочется вылезать из палатки, надевать кроссовки, натягивать на себя дождевик. Едим стоя. Дождь капает в овсянку. Не знаю, кому более грустно: мне или природе?

- Дежурные разносят чай по палаткам, - распоряжается Игорь.

- Вот и хорошо, - думаю я, - может, отосплюсь после бессонной ночи.

Но не проходит и полчаса, как ветер разгоняет тучи. Во всей красе появляется долгожданное солнышко, которое быстро высушивает палатки, траву, камни и спешно разложенные на них влажные вещи.

Настроение меняется – появляется желание работать.

Для более эффективного управления своей жизненной силой надо научиться обеспечивать себя плавным, интенсивным течением энергии. Проводим первое занятие цигуном. Упражнения вроде бы те же, а вот ощущения уже другие. Лена рассказывает, что, поднимаясь на другую высоту, мы должны почувствовать какой-то отзвук в теле. Он обязательно есть и объясняется с точки зрения физиологии и медицины. Давление, сосуды – все это имеет место быть. Но, с эзотерической точки зрения, поднимаясь на другой уровень высоты, мы начинаем поднимать и другой род энергии, попадаем в другое энергетическое пространство. Происходит то, что Карлос Кастанеда называет непроизвольным смещением точки сборки. В своей обычной жизни мы живем в том энергетическом пространстве, которое поддерживает выстроенную нами привычную точку сборки: в нем мы родились, живем, привыкли воспринимать все в определенных ощущениях. Здесь все меняется и появляется возможность сознательно перейти на другую точку восприятия себя, всего происходящего вокруг и жизни вообще. Можно зациклиться на физическом теле: ощущать какой-то дискомфорт и сопротивляться этому. Поэтому надо спокойно относиться к тому, что что-то меняется физиологически. И с давлением можно соотноситься по-другому: оно меняется, потому что меняется форма жизни. Горцы живут здесь и чувствуют себя очень хорошо. Тело быстро адаптируется не только за счет длительности пребывания, оно начинает поддерживать другой психологический процесс. В эзотерике существует такая реальность: для того, чтобы принять новые энергии, тело должно быть готово.

Сегодня поднимаемся еще выше, примерно до трех тысяч метров. Предполагается, что поход займет всего три - четыре часа. Берем один рюкзак на троих. Набор одежды – многослойный: от маечек, рубашек с длинным рукавом и свитеров до курток или ветровок. В горах ультрафиолета в три раза больше, чем на море – можно легко обгореть. А ветер, прилетающий с ледника, своим холодным дыханием обманывает разогретое тело. Выстраиваемся в привычную цепочку.

Сразу же начинается крутой подъем по тропе на скалу, нависающую над Медвежьей поляной. Идем «след в след» - это значит, что наступать надо на отпечаток следа идущего впереди, как только он уберет ногу, пока след не успел «остыть». Надо поймать плавность, текучесть, тогда энергии каждого соединяются в общий поток.

- Пока одна нога, плавно отжимаясь, поднимает вас вверх, - напоминает Игорь, - другая в это время отдыхает.

Чувствую, что для того, чтобы идти не хуже других, мне надо прилагать некоторые усилия. Чтобы подбодрить себя, я иду на хитрость, повторяя в уме: «Левая нога, отжимаясь, работает, а правая отдыхает, теперь правая работает, а левая отдыхает. Левая работает, правая отдыхает. Правая работает, левая отдыхает». Затем, вместо слова «работает» перед словом «отдыхает», я делаю паузу. Получается – отдыхает, отдыхает, отдыхает… Становится весело: вроде бы делаю тяжелую работу, но при этом отдыхаю. Я начинаю ощущать плавность своих движений и единство энергии с энергетическим потоком всей группы. Идти становится легко и радостно. На некоторое время тропа выравнивается, петляя вдоль самого края обрыва в ущелье Аманауз. С опаской заглядываем вниз. Обнаженные срезы скал пугают чернотой, наверное, здесь много железа или марганца. Вдоль тропы цветет чебрец, придавая воздуху своеобразный аромат горных трав. Мы уходим от каньона и поднимаемся все выше и выше, почти до самого ледника – большой, не тающей даже летом, горы синего льда. Выше ледника будем подниматься завтра или послезавтра, а сейчас выбираем ровную площадку и располагаемся для очередной лекции и медитации.

Игорь рассказывает, что в течение двух – трех дней на высоте активизируется костный мозг, который увеличивает количество красных кровяных телец. Эритроциты переносят кислород, и со временем в головной мозг все равно поступает нужное количество кислорода. Происходит адаптация к данному месту.

- Еще в средние века, - мы внимательно слушаем, стараясь не пропустить ни одного слова, - бытовой оккультизм ввел понятие «нижний астрал». Я не очень люблю это словосочетание, но оставим пока его. Я думаю, что оно понятно каждому из вас. В обычной городской жизни большинство людей живет в системах эмоциональной бессознательной реактивности, психомоторных реакций, животного реагирования, которые четко управляются их личными программами эго и другими планетарными программами. Вся эта совокупность представляет собой «социальный клей», который внедряется в каналы и чакры каждого человека, заставляя его увязать в нем все больше и больше. Исследуя эти места, наш маршрут, мы поняли, что уровень Медвежьих ночевок – тот уровень, где прекращается влияние нижнего астрала, который туда уже не дотягивается. Он остается только в том объеме, который приносит с собой человек. Но здесь он уже теряет связи с тяжелой энергетической пеленой, которая лежит в городах. Вы сами знаете, от чего хотите избавиться. Подъем вверх каждый определяет для себя своими словами. Сила этого места такова, что, даже не делая никаких практик, просто имея намерение освобождаться или приобретать большее осознание и тотально расслабляться, оно будет работать на поддержку этого процесса. Вы даже можете получить подсказку в виде необычного сна, потому что в активном состоянии сознание возводит большие психологические защиты.

Медитация на плато приносит новые неизвестные до этого ощущения. По крайней мере, для меня. Путешествие по сторонам света в эфирном и астральном слоях. На северной стороне сверкала холодная энергия полярного сияния. Мы сидели на камнях скалы, на очень твердой части Земли, выше которой было только небо. То, что в моем организме соответствовало этой твердыне, - кости скелета – проявилось ровным, электрическим свечением. На юге я увидела свое имя, написанное изящным каллиграфическим почерком справа налево. Запад был зеленым, как молодая весенняя трава.

На востоке перед закрытыми глазами сгустился розово-сиреневый туман, который вскоре рассеялся, открыв пейзаж необыкновенной красоты. В нем было что-то от давней первозданной природы, где лишь слегка ощущался бесхитростный намек на существование человека. Неожиданно видение мягко подвинулось вправо. Слева были пустота и тишина. И ни одной мысли. Справа розово-сиреневый туман то сгущался, то рассеивался, открывая все новые, более чудесные виды.

Вот гора с пещерой, пирамида, прекрасный сад и много-много воды – море, полноводная река, залив, фиорд…

Правое полушарие жило образами, в левом были покой и тишина. Только так можно понять в каком напряжении постоянно находится мозг, перетирая мысли, слова, фразы, не всегда отключаясь даже во сне.

Но, не смотря на все свои достижения в ходе подъема, результаты тренировок и участие в практиках, я понимала, что тренинг поднимает то, что глубоко укоренилось в структуре личности как средство выживания. Я раздваивалась в своем восприятии происходящего. Мне казалось, что внешне я держала себя очень спокойно и уравновешено: ближе к своей семье, слегка отстранено от остальной части группы. Зная, что, если понадобится, они могут рассчитывать на меня, мою помощь и поддержку, мне нравилось чувствовать свою независимость и не испытывать лишнюю привязанность к чужим людям. Впервые было абсолютно все равно, что обо мне думают окружающие.

внутри, как джин в старой бутылке, были закупорены, казалось, давно позабытые безрадостные чувства старых психологических ран, которые когда-то заставили сжаться, затаиться подобно улитке в своем домике – физическом теле. Мы уже знали, что напряжение, которое удерживает эти разрушительные чувства в наших телах, снимается криком, плачем или рыданиями, поэтому совсем не удивились, а скорее приняли с благодарностью предложение Игоря повторить эту практику после ужина. Наверное, слишком явно было написано на наших лицах, какие эмоции всколыхнулись в результате подъема. Мне хотелось уйти подальше от всех и выплакаться, как обиженному ребенку, которого жестоко наказали за ожидание праздника.

Вспомнилось лоуэновское - «поддаться чувствам, капитулировать перед ними – значит потерять контроль со стороны эго. Это освежает душу точно так же, как хороший дождь освежает и оплодотворяет землю».

Игорь дает установку: - «Для того чтобы получить результат, надо прокричаться не менее сорока минут».

Мне хочется уйти поскорее как можно дальше от всех. Я огибаю с правой стороны скалу, нависающую над Поляной, и ухожу по каменистой тропе все выше и выше пока не остаюсь наедине с Белалакаей. Справа от тропы среди камней мечется река, слева поднимается заросший реликтовыми растениями – рододендронами большой холм, который закрывает наш лагерь и его окрестности так, что отсюда никого не видно и не слышно никаких звуков. Глянцевые, как будто покрытые воском листья рододендронов, их крупные белые цветы, по какой-то ассоциации напоминают мне крымские олеандры. Я думаю, что они также цвели здесь и миллион лет назад. Кричать сразу не получается, но постепенно начинаю проникаться неожиданно обретенным одиночеством.

- «Как, почему, откуда возникла эта вселенская печаль?» - думаю я, и неожиданно для себя начинаю потихоньку жалобно выть. – «Почему я, как больной зверь, жалуюсь Хозяйке? Кому нужна эта «песнь над костями»? И, главное, как найти связующее звено, невидимый мостик между физическим и подсознательным мирами?».

Вой и стенания постепенно переходят в плач, а потом неожиданно для себя я начинаю потихоньку петь. Пою все жалостливые песни, слова которых как-то помнила: - «Во поле береза стояла,.. некому березу заломати»…, «Что стоишь, качаясь, горькая рябина?», «Клен ты мой опавший»… Вспоминаю песни, написанные на мои слова. Хорошо, что вокруг никого нет, можно петь во весь голос и не надо стыдиться ни перед кем за свое несовершенство.

Прибежала маленькая полевая мышь, села возле моего камня, стала внимательно прислушиваться, поблескивая черными бусинками любопытных глаз. Никогда у меня не было более внимательного, понимающего и благодарного слушателя. Она не убегала, эта маленькая посланница Горы. Вдохновленная ее вниманием, я стала распевать песни без слов. В какой-то момент звуки стали литься легко, свободно и сильно, как у оперных певцов, которые виртуозно владеют своим голосом. Вдруг исчезла печаль, уступая свое место радости, терпимости, воле к жизни, обретенному пониманию энергетической и психологической устойчивости. Спасибо тебе за помощь, мышонок!

Девятый день. Жизнь вслепую. Прозрение. Все туры в гости к нам…

Решающее восхождение назначено на завтра. Сегодняшнее задание – прожить в лагере два часа с завязанными глазами. Отключить голову, полностью довериться своему телу и напарнику. Через два часа роли меняются. 

Зажмурившись, сразу иду от центрального камня к палатке. Хочу взять бандану, чтобы плотнее закрыть глаза. Перебираю все вещи наощупь, складываю их, нахожу платок и завязываю глаза. Возле палатки лежит каримат. Сажусь на него, переобуваю кроссовки. Отмечаю в уме, что и с отключенным зрением продолжаю жить по укоренившемуся стереотипу: сначала навести порядок в доме, а потом можно гулять или отдыхать. По памяти представляю себе лагерь, расположение палаток, прикидываю расстояние до обрыва. На слух ориентируюсь по шуму воды. И… начинаю движение в Неведомое . Прощупываю ногами встречающиеся на пути препятствия, стараюсь не обходить даже очень большие камни. С отключенным зрением все, что выше тридцати – сорока сантиметров, кажется огромной глыбой. Сначала в трудных случаях непроизвольно хватаюсь за сердце и замираю, собираясь с силами. Потом, ощупывая воздух, землю, камень, нахожу возможность для следующего шага и совершаю маленькую победу над собой и своими страхами. Шаг, еще один, и еще… Так же, как в жизни, не могу бесцельно бродить по лагерю. Надо определиться с задачей: хотя бы дойти до водопада, а потом вернуться назад, желательно прямо к нашей палатке. Увидев вчера дорогу, по которой надо будет ходить каждый день за водой, я пришла в тихий ужас – о, сколько больших и малых камней и валунов было на всем ее протяжении до реки и водопада! Густые заросли высоких, похожих на лопухи, растений вплотную подступают к каменистой дорожке, маскируя крутые склоны. Ориентируясь на слух по шуму воды, нахожу тропу и начинаю двигаться по ней несколько странным способом: правой ногой прощупываю путь, затем переношу на нее вес тела, потом приставляю левую. Два-три мелких шага правой, и приставляется левая нога. И опять все сначала. Если под подошвой твердо, чувствуются камни, значит я на тропе. Шаг вправо или влево – под ногами растения и уже уходишь «в пампасы». Оказывается, я, не зная того, инстинктивно применила одну из техник восточных боевых искусств – движение краба.

Сергей с расстояния полутора-двух метров снимает мое продвижение на видеокамеру. Задача напарника – проявлять себя действием или голосом только в критических случаях. Поскольку двигаюсь я осторожно и медленно, возникают периоды самодостаточности в измененной реальности, а время и пространство ощущаются совсем по-другому. Где я? В настоящем, прошлом, будущем или в безвременьи? Кто я? Маленький ребенок, играющий сам с собой в жмурки? Взрослая женщина, которая хочет выйти за рамки своего ограниченного среднего Я? Или личность, которая, трансформируя наработанный опыт, стремится к соединению со своей великой частью, называемой высшим Я?

Впереди уже слышен грохот водопада. Звуки природы врываются в сознание, как веха, отмечающая первую половину пути. Сложив ладони ковшиком, я набираю чистую холодную воду и пью, пью, пытаясь утолить давно мучившую меня жажду. Во сне пить чистую прозрачную воду значит приблизиться к истине. То, что происходит со мной похоже на фантастический сон, но я еще никогда не была более близка к осознанию себя, своих устремлений и сил, чем в дни этого необычного отпуска.

Взбираюсь на большой камень и долго (не знаю сколько) слушаю водопад. Кажется, что стою на высоком утесе, мимо которого куда-то глубоко низвергается вода. «Ночевала тучка золотая на груди утеса великана…» Как никогда ранее, я ощущаю тонкую душевную связь с автором этих строк. Кажется, что он незримо присутствует здесь, рядом со мной. А еще свою цельность. И понимание того, что целое состоит из отдельных частей, каждая из которых выполняет свою миссию. «Мне хочется понять и осознать себя во всех аспектах». Я вижу спокойствие и уверенность физического тела. Чувствую, как эфирная часть впитывает энергию и силу воды. Понимаю эмоциональность астральной и мудрость ментальной составляющих.

Человек может приспособиться и привыкнуть ко многому, даже жить с завязанными глазами. Но может ли он в таком состоянии видеть и понимать красоту окружающего мира?

 

* * * 
О, Истина, ты зенышко плода, 
Что из земли свою черпает силу, 
Тебя питают воздух и вода, 
И лунный свет, и золото светила, 
Что дарит каждый день нам, словно клад, 
Которому нет равных во Вселенной. 
Когда поймешь, насколько ты богат, 
Тогда отступят страхи и сомнения.

 
Теперь я знаю – меня больше не может устраивать жизнь вслепую. Но пора возвращаться. 

- Сережа, выведи меня назад на тропу, - прошу я. Молчание. Может, не слышал из-за шума воды? Зову громче: - «Сергей, ты где?» В ответ тишина. Не то, чтобы впадаю в панику, но все же. Где он? В голову даже не приходит снять платок и посмотреть. Взываю еще раз, и в ответ слышу тихий голос: - «Здесь Лена». Оказывается, тренеры постоянно наблюдают за нами. Сергей отвлекся, чтобы проследить за Антоном, который пролез под ледяным навесом и начал взбираться по камням вверх по водопаду. Температура воды, конечно, не для купания. Зато в стремительно движущейся воде, камни не обрастают мхами: холодно, но не скользко. 

- Класс! - кричит он, попадая под упругие струи водопада.

Рев водопада и завязанные глаза, щадя мои материнские чувства, не позволяют мне ни слышать это, ни видеть.

На обратном пути в зарослях рододендронов я ощущаю прилив радостной энергии. Тело, начиная от рук, приходит в плавное движение, самопроизвольно повторяя упражнения цигуна, которые помогают восстановить жизненные силы. Цигун – не просто работа с энергией, это путь, по которому идет человек, совершенствуя свои знания.

Оказывается, за два часа практики можно получить опыт, о котором многие даже не догадываются. Побродив в «лопухах», я выхожу точно к своей палатке. Цель достигнута.

Роли меняются. Каждый волен в выборе своего пути. Сергей идет по крутой каменистой тропе высоко в горы, я следую за ним. К двум часам напряжения добавляются еще два. Через час я предупреждаю, что половина его задания выполнена. Садимся на большой камень – Сережа с завязанными глазами, я, наслаждаясь великолепным пейзажем, многообразием цветов, высоким небом пронзительной голубизны. Отсюда наш лагерь кажется совсем игрушечным. Наблюдаю за другими парами, куда кого занесло. Интересно наблюдать за стратегией и тактикой каждого члена группы, которые разбрелись на всех возможных для исследования пространствах. Мы с Сережей начали практику раньше всех, остальные решили сначала сходить искупаться на водопад. Зато по окончании практики у нас появился почти час свободного времени.

Я лежу на матрасе, высунув голову из палатки, и наслаждаюсь отдыхом. Вижу, как по тропе, по которой мы с мужем недавно прошли туда и обратно, спускается Антон. Не участвуя в практиках, он общается с природой в одиночку. Гораздо выше него на тропе появляется еще одна черная точка, потом еще, и еще. Заинтригованная, я вылезаю из палатки, чтобы рассмотреть неожиданных гостей. Уже можно различить, что это туры – дикие горные козы, которые, грациозно перескакивая с камня на камень, спускаются вниз. Тренеры рассказывали, что они обитают где-то на уровне ледника, и обычно появляются в лагере через два-три дня после подъема, когда проходит первая адаптация человека с природой. Как будто получают сообщение по цыганской почте. Я насчитываю пятнадцать животных в спустившемся к нам стаде. В том числе три маленьких козленка, которые держатся поближе к своим мамам.

Появление коз вызывает настоящий ажиотаж. Мы не даром тащили вверх вместе с продуктами еще и соль для них. Туры подпускают к себе очень близко, но не дают подойти вплотную, молниеносно отскакивая в сторону. Интересно наблюдать, как Татьяна очень-очень-очень медленно, то и дело замирая, пытается приблизиться к видавшему виды козлу с отломанным рогом, держа на ладони вытянутой руки кусочек хлеба. Но тот разрушает ее надежды, не допуская панибратства. Нафотографировались, сняли видео, начинаем потихоньку успокаиваться. Пора ужинать. Козы спокойно ходят в окрестностях лагеря, вырывая своими раздвоенными копытцами какие-то корешки из земли, слизывая с камней рассыпанную для них соль. Надеюсь, что природа и дальше будет благосклонной, признавая нас своей живой неотъемлемой частью.

Вечером я засыпаю с вопросом, который уже давно не дает мне покоя: - «Что мне нужно сделать, чтобы перейти на новый уровень развития, по-новому раскрыть себя в творчестве?»

Во сне я вижу большую открытую книгу с непонятным текстом, записанным неизвестными мне буквами, и слышу таинственный голос, который дает сакраментальный совет: - «Сначала изучи алфавит».

Десятый день. Кульминационный подъем. Ключевая медитация. Ом, ом, ом…

В жизни каждого человека есть своя вершина. Я еще не знаю, на какую высоту удастся подняться мне. Знаю одно: все, что было прежде, находится гораздо ниже этого уровня. Я смотрю на Белалакаю, радуюсь, гармонии земли и неба, принимаю их безусловную любовь, пытаюсь передать ее окружающему миру.

Сегодня – кульминационный подъем: на ледник и выше, к вершине. Не доходя до снега, делаем первый привал. Сижу, опираясь спиной о камень, выше которого поселилась зима. Под ногами - сочная зелень, которую оживляют нежные, цвета индиго, неизвестные мне цветы.

- Красота! – восторгается Сергей. – Прямо снежно-зеленая благодать!

Я поражена. Человек ментального склада, и вдруг такой прорыв в области чувств.

Но не всем этот подъем дается легко. На этот раз отстает Валентина, у которой начинаются проблемы с дыханием. Очевидно, ее организм не может быстро приспособиться к резкому перепаду высот.

- Может, мне лучше остаться здесь? – робко предлагает она.

Пока Лена приводит ее в чувство, мы стараемся поддержать Валю, вселить в нее уверенность, что она справится со своей психологической проблемой и сможет взойти на вершину вместе с группой. Два года назад, во время моего первого восхождения на Ай-Петри, я чувствовала себя точно так же: не хватало дыхания, учащалось сердцебиение, ноги наливались свинцом. И Лена оказывала мне помощь. Тогда ее слова: - «Ты почти дошла до вершины и отступаешь. Значит, и в жизни, сдаешься, не достигнув возможных высот», помогли мне осознать и изменить свою жизненную позицию. На следующий год я уже не испытывала прежних трудностей, а вся группа поднялась на Ай-Петри почти в три раза быстрее.

Пока мы отдыхали, Валя решила потихоньку идти впереди нас, чтобы иметь небольшой резерв времени. И, хотя на крутом склоне она производила впечатление бурлака, который обреченно тянет свою лямку, ее лицо светилось решимостью дойти и победить, во что бы то ни стало.

- Валя, встряхивай периодически руками, - советует Лена.

Все подходы к вершине засыпаны снегом. Игорь вибрамами пробивает ступени в снегу, Антон уплотняет их, потом идут остальные. Сергей, предпоследний, снимает на видеокамеру. Елена, как всегда, замыкает цепочку.

- Я всегда тянусь в хвосте и не попадаю в кадр, - шутит она.

Круто, очень круто. Идем галсами. Впереди темным конусом с белыми поперечными полосами, как тулья шапки, отороченная мехом – белым снегом, выступает вершина Белалакаи. Ледник остается внизу и слева. Мы почти на одном уровне с Зубом Софруджу, который хорошо виден отсюда.

Хочется, набрав больше воздуха в легкие, крикнуть: - «Здравствуй, Белалакая!», чтобы совсем скоро сказать ей: - «До свидания!» .


Перед спуском Игорь, уже в который раз в течение практики, дает инструктаж.

Некоторым образом, ну, бывает такое, - он мило улыбается, - спуск может быть опаснее подъема. Мы пошли без ледорубов и прочего снаряжения, потому что занимаемся практикой цигуна. Вы должны иметь заземление, поэтому все спуски на снегу делаются только при максимальном внимании в стопы. Подчеркиваю, вся энергия опускается в стопы. Есть три способа спуска: первое – те, кто не уверен в себе, спускаются самым безопасным методом: по тем же следам спиной вперед.

- А можно передом? – хихикает Яся.

- Второй способ, - продолжает Игорь, - спускаетесь лицом вперед, хорошо вбивая каблуки в следы на снегу. Третий способ для тех, кто хорошо стоит на ногах. Вы просто скользите, как на горных лыжах, врубаясь кантами ботинок. Не разгоняться. Антон, не входить ни в какой азарт. Не набирать скорость, чувствовать ноги, не падать. Если вы упадете и задумаетесь, скорость здесь набирается очень быстро, особенно на ваших штормовках. Лететь будете долго, кроме того, рискуете выскочить на камни. Поэтому, в крайнем случае, скажем, если вы захотите поэкспериментировать, ну, разгонитесь, но для того, чтобы остановиться, вам надо во время движения перевернуться на живот и врубиться в снег носками ботинок и острыми локтями. Тогда вы затормозите. Но лучше этими экспериментами не заниматься, чтобы не было диких случаев. Итак, каждый выбирает свой способ.

Он начинает спускаться, легко скользя по снежному насту. За время нашего подъема снег сегодня успел заметно подтаять. Сверху действительно кажется, что Игорь летит вниз как на лыжах.

Сергей спускается последний. Впереди него бежит тень с видеокамерой в вытянутой руке. Шуршащий звук трения ботинок о снег усиливается микрофоном.

Три крутых снежных склона чередуются с каменистыми плато с россыпью камней разной величины. По некоторым из них бежит талая вода, которая питает реки и водопады. Вокруг плато снег подтаивает, можно провалиться по колено, дальше он плотнее.

Восхождение и спуск занимают около семи часов.

Сегодня мы с Сережей дежурные: нам надо готовить ужин и мыть посуду. После ужина еще занимаемся цигуном. Медленные расслабляющие движения дают отдых телу. Потом учимся на скалах спускаться с помощью веревок.

И, наконец, вечером «переносимся в иные пространства». Отключиться от внешних воздействий не так то просто. С наступлением сумерек в воздухе появляется мелкая кусачая мошкара, которую местные жители метко называют «летающая челюсть». Рискуя испортить кожу лица и рук, обильно смазываемся защитными средствами, надеваем на головы противомоскитные сетки. Расслабить тело, опустошить свой ум, ничего не думать, высвободить стрессы, накапливающиеся в уме и теле – этого невозможно добиться просто принуждением воли. Мысли, собранные из прошлого, страхи, озабоченность будущим, чувства, желания – все это мечется в голове, лишая покоя.

Сидим на камнях. В центре круга тихо колеблется пламя свечи. Высоко над головами звездное небо. Сюда стоило приехать даже ради этой удивительной ночи.

Сначала кажется, что ничего особенного не происходит. Просто стараюсь сосредоточиться, уйти в состояние углубленности. И тело начинает жить самостоятельной жизнью: неожиданно выпрямляется позвоночник, разворачиваются плечи. Появляется ощущение, что за спиной не тысячеметровая пропасть, а твердая стена, на которую можно опереться. Или чьи-то сильные руки, которые, поддерживая за плечи, принимают на себя ответственность за мою судьбу. Скорее всего, есть нечто большее, чего мне пока не дано осознать. Я убедилась, что сидеть так можно достаточно долго, и стала успокаиваться. Голова отмечает все, что происходит с телом. В какой-то момент расслабляется правая нога, за ней левая. Только сейчас я понимаю, в каком напряжении они были до этого. От пояса вниз до ступней начинаются сильные вибрации. Какое-то время меня буквально трясет, а затем снизу от земли по ногам начинает поступать энергия, которая, двигаясь вверх по позвоночнику, не может пройти выше лопаток и снова отступает. Так повторяется несколько раз. Но вот она тоненькой горячей струйкой находит путь по передней части туловища, пробивая заторы, а затем меняет направление и уже широкой лентой направляется вверх по позвоночнику, открывая Микрокосмическую Орбиту - энергетический контур, питающий все каналы и меридианы тела. Я вижу прозрачную, как будто стеклянную воронку в черепе, через которую в прозрачную трубку позвоночника вливается свет. Яркий шарик медленно опускается вниз по позвоночнику, а за ним, как хвост кометы, закручиваясь по спирали, движется энергия. Я смотрю на ее проекцию сверху и отвлеченно думаю, что же мне это напоминает? И вдруг, боже, до чего просто – фотография спиралевидной галактики! Энергия заполняет все тело. Между основанием черепа и первым позвонком возникает знак бесконечности, который вращается в горизонтальной плоскости сначала некоторое время влево, а затем меняет направление и начинает вращаться вправо. Позвоночник, а за ним и все тело, еще больше выпрямляются и вытягиваются вверх. Вокруг тела, как яйцо острым конусом кверху, возникает энергетический кокон. Затем позвоночник сжимается, тело возвращается в прежние формы, но ощущение кокона остается. Меня начинает тянуть в голубоватую воронку, наполненную светом. И, тогда, наконец, я слышу голос своей Души: - «Я есть Свет. Я есть Добро. Я есть Радость. Я есть Доверие. Я есть Счастье. Я есть Любовь».

* * *
Был вдох, как будто в первый раз, 
И круг на выдохе замкнулся, 
Чтоб сонный разум встрепенулся 
И исключил банальность фраз. 
Но есть священные слова: 
Любовь, Доверие и Счастье. 
Они превыше всех напастей, 
Что создает нам голова. 
Они, как маяки в пути 
По неизведанному кругу, 
Не предадут и вечно будут 
Светить, светить, светить, светить. 

Конечно, мне еще далеко до просветления, но осознание «что вверху, то и внизу», и то, что Вселенная наполнена единой жизнью, приходит именно в такие моменты. 

Я проснулась в два часа ночи. Над палаткой, над Поляной, над Белалакаей, над величественными горными хребтами, над всем миром висела огромная ослепительно яркая луна. Она смотрела прямо мне в душу.

* * * 
Луна, как око без зрачка, 
Смотрела из глубин Вселенной 
На человека - простачка, 
Как прозревал он постепенно. 
И удивился имярек – 
Стал понимать он понемногу 
Молчание гор и мудрость рек, 
Луну, что не смыкает век, 
И стал искать дорогу к Богу. 
И отозвался мир кругом 
Священным эхом: Ом, Ом, Ом…
 

 


Одиннадцатый день. Спуск. Наедине с живыми камнями. Никогда не забывай о «здесь и сейчас». Плюсы цивилизации. 

После завтрака быстро разбираем палатки, складываем вещи, убираем следы нашего пребывания на Поляне. Обычно после подъема в горы три-четыре дня уходят на адаптацию, потом начинают проявляться результаты практик на высоте в режиме тренинга. У нас было только четыре дня, но и они достаточно сильно изменили мое мироощущение. 

Спуск некоторым образом труднее подъема и случаи травматизма при этом бывают чаще, впрочем, этого не происходит, если быть очень внимательным. Когда спускаешься со скалы, самое неприятное состоит в том, что не видишь куда лучше поставить ногу. Спуск со страховкой существенно облегчает задачу. Полтора оборота веревки вокруг левой руки, затем она проходит за спиной по рюкзаку, и еще полтора оборота вокруг правой руки; к поясу привязана страховочная веревка, которую удерживает тренер. Надо только преодолеть в себе страх, держась, таким образом, за веревку, зависнуть над пропастью перпендикулярно к стене, упираясь в нее ногами. А потом просто шагать по стенке спиной вниз, отпуская потихоньку страховку. Теперь Лена идет впереди, а Игорь спускается последний. Первую стену (считаю в обратном порядке) преодолеваем кто со страховкой, кто без нее, по мере возможности. Сажусь на камень на маленькой площадке под скалой, привалившись к ней спиной, не снимая рюкзак, чтобы передохнуть. Рядом стоит Елена из Харькова. Она держится за мою руку. «Как подружки», - комментирует кто-то из группы. Странно, но до этого мы очень мало общались.

Перед третьей стенкой спрашиваю Игоря: - «Мне спускаться со страховкой?»

Он отвечает вопросом: - «А ты как считаешь?»

- Ну, пятьдесят на пятьдесят.

- Вот так делается выбор, - комментирует он.

Я решительно шагаю в сторону карниза. Страхов поубавилось и я чувствую, что у меня уже достаточно сил, чтобы сделать это самостоятельно. Мне не надо ничего никому доказывать, разве что самой себе.

Лена Калашник, которая спустилась первой, сбросила со стенки свой рюкзак. Такой трюк она делала и раньше, но в этот раз то ли рюкзак был легче, то ли упал таким образом, что, ударившись о землю, подпрыгнул, кувыркаясь, полетел вниз, и быстро скрылся из вида. Лена и Валя, которая следовала за ней, пошли искать рюкзак. Тот, кто спускался после, сильно замешкался, и на какое-то время я осталась на тропе одна. Впереди были «живые» камни, которые манили и звали меня. И я пошла. Где, переступая, где, перелезая с камня на камень, я говорила с ними о том, что узнала за последние десять дней. Награждала их эпитетами, называя «умными», «добрыми», «сильными», «хорошими», «замечательными», «чуткими». Пела песни о высоте, скалолазах, и о том, что «лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал». Я была совершенно одна, но не испытывала ни страха, ни одиночества. Почти час тотального ощущения свободы и независимости, когда твоя жизнь принадлежит только тебе. В конце тропы, там, где она раздваивалась, я встретила Лену и Валю. Рюкзак проскакал по «живым» камням и ждал их на развилке, как будто решил облегчить Лене спуск.

Мы вышли к снежному кулуару, вид которого несколько изменился за дни нашего пребывания на высоте, и остановились, поджидая остальных членов группы. Стал накрапывать дождик, пришлось достать дождевик. Слава, Богу, самую трудную часть пути – стенки – мы прошли по солнышку. Подошли ребята, и тут я заметила огромную шишку и синяк у Сергея на правой скуле: при спуске его занесло с рюкзаком, и он ударился о скалу. Надавливая на определенные точки, Лена оказала первую помощь, чтобы предотвратить отек под глазом.

Кулуар решили переходить со страховкой. Игорь привязал один конец веревки к большому камню и, отпуская ее понемногу, перебежал на другую сторону, где снова перекинул веревку за увесистый камень.

- Чем раньше пойду, тем раньше окажусь на той стороне, - подумала я и, держась за веревку, решительно шагнула вслед за Игорем.

Опять происшествие: Лиля достала из рюкзака сумочку со своим «крутым» плащом (современным вариантом плащ-палатки для состоятельного туриста), чтобы защититься от дождя, но неожиданно, не успев ее открыть, упустила. И заскользил ее плащик по крутому заснеженному склону, стремительно набирая скорость, пока его не тормознул лежащий на пути камень. Сергей, который завершал переход, отвязал конец веревки и, держась за него, стал осторожно спускаться по скользкому насту вниз за плащом. Длины веревки как раз хватило, чтобы дойти до сумки, но когда Сережа поднял ее, та выскользнула из рук и с еще большей скоростью полетела вниз, туда, где река вырывалась из-под ледяной крыши. Лиля и Яся разочарованно ахнули – с плащом, очевидно, придется расстаться. Если не считать этого случая, то снежник мы прошли благополучно. На каменном горбу сделали привал. Мужчины спустились к реке и, побродив под ледяным навесом, нашли все-таки сумку-путешественницу.

Пока отдыхали, Лена еще раз «пошаманила» над синяком Сергея. В это время я снимала на видеокамеру панораму окрестностей - место спуска, снежник, каменное плато, речку, яркие пластмассовые кружки на траве: красную, зеленую и синюю, из которых мы пили ледяную воду. Резные листья папоротников в начале тропы, уходящей в лес, удивительно интенсивного светло зеленого цвета. Ледяные козырьки над рекой. Часть ущелья Аманауз, по которому вдалеке в сторону Домбая двигалась еще одна группа туристов – первые люди, замеченные нами, за последние пять дней. Я чувствовала себя так, будто побывала на необитаемом острове или на другой планете, а теперь снова возвращаюсь домой, забрав с собой часть удивительных сокровищ, которые мне удалось там отыскать.

И снова в такт шагам на лесной тропе родились строки:

Теперь я знаю,
Что расстояния 
Можно измерять 
Не только километрами, 
А еще соразмерностью шагов 
С постановкой цели, 
Раскрытием сердца 
И действенной силой. 
Что вопросы 
Не сразу встречаются 
С ответами, 
А мысли людей 
Не всегда красивы. 
Но за трудным подъемом 
Должна быть 
Прекрасная дорога, 
На которой Природа 
Может щедро поделиться с тобой 
Своей сокровенной силой, 
Чтобы ты сумел понять 
Всю мудрость спокойствия 
И растворить в прошлом 
Свою боль и тревоги.


Сказать, что мы идем в удивительно красивом лесу, значит не только не передать его красоту, но даже как-то унизить словами чистоту восприятия, которой нам удалось достичь. Потому что слова – это вибрации с очень медленной энергией и для того, чтобы они имели силу воздействия, надо обладать еще и духовно-энергетической силой. Я подумала, что, может быть, наши способности и таланты не есть суть нашего предназначения, а только инструменты, необходимые для его осуществления – стать собой, своим истинным «Я».

Тропа вывела нас на лесную дорогу, обочины которой алели от спелой земляники. Не останавливаясь, мы срывали на ходу ароматные ягоды, смакуя на ходу прощальный подарок природы.

На входе в поселок в голову заскочила мысль: - «Как хорошо, что мы так благополучно совершили задуманное». А за ней другая: - «Ой, какой красивый деревянный дом …» Не успеваю додумать «строится», как тут же подворачивается левая нога. Не очень больно, но достаточно ощутимо, чтобы понять: потеряла состояние «здесь и сейчас». Ведь в горах не получила ни одной царапины, а тут практически на ровном месте. Беру на заметку.

«Дома» смакуем все блага цивилизации: горячий душ, роскошный ужин – куры-гриль, свежие овощи и фрукты и в завершение праздника – сауна. Перед сном просматриваем видеофильм, сопровождая взрывами искреннего смеха все комические моменты, которые посчастливилось пережить, и удалось записать. Сидим на кухне. Дежурная Валя моет посуду. Руки и ноги сплошь вымазаны йодом. Она почему-то больше всех пришлась по вкусу «летающей челюсти».

- Зато лицо у тебя такое счастливое, - отмечает Сергей.
- Наверное, на настроение влияет избыток йода, - смеется Валентина. 
- Со стороны я выгляжу так смешно, - глядя в телевизор, вздыхает Татьяна, - а я думала, что Игорь просто придирается ко мне. 
- Сережа, скомпонуй для меня отдельный фильм с Татьяной в главной роли, - подшучивает над ней тренер. 

Наш тренинг подошел к концу. Завтра едем домой.

Двенадцатый день. Последняя разминка, последний завтрак, последняя беседа. «Моя гора» - через десять дней. Послесловие.

 

Сегодня последний день. Мы уезжаем раньше всех, остальные поездом к вечеру. Впереди опять долгий путь через Россию на Украину. 

Разминка не отменяется. Утром до завтрака, как всегда, занимаемся цигуном.
- Скажете, когда надоест, - предупреждает Лена. 
- Нам никогда не надоест, - возражает Лиля. 

Природа как будто спохватилась, что допустила слабость, помогая новичкам, и в последний раз растянула над Домбаем темно-лиловое покрывало, стараясь оправдать праславянское значение слова небо – «туман, тучи, облака» - и метеорологические прогнозы.

Последний совместный завтрак. «Это настоящая цигун-еда», - отмечает Игорь, с удовольствием поглощая гречневую кашу и свежие овощи. Во время еды вспоминаем комические моменты походов. Валя в который раз повторяет всегда вызывающую смех фразу: - «В Гадюкино идут дожди, на Брайтон-Бич – отличная погода»… Женщины замечают, что сережин синяк отлично гармонирует по цвету с окружающей природой.

Перед отъездом делимся впечатлениями о тренинге. Десять дней назад мы были немного другими. А, может быть, совсем другими?

Лена дает последнее задание: опять нарисовать «свою гору» с новым видением и пониманием, которые мы приобрели во время тренинга. Я погружаюсь в рисунок с какой-то детской радостью и непосредственностью. Даю волю фантазии, с удовольствием выбираю цвета фломастеров. С изумлением отмечаю, как сильно отличается этот рисунок от графика – «лестницы из каменных ступеней» десятидневной давности. Здесь появились цвет, свет, радость, движение, гармония, оптимизм. Что с того, что этот рисунок с художественной точки зрения несовершенен? Зато я увидела в нем главный результат – появилась энергия! Энергия восхождения. Как будто гора, ее каменное тело, способствовали концентрации нового мышления, помогая этому процессу. Из подсознания выплыл и вырисовался образ рыбы с крыльями. Символ, связывающий самую древнюю часть мозга, соответствующую мозгу рептилий с ее инстинктом выживания и самосохранения и возможность полета души через обращение к высшему «Я».

Игорь советует записать свои впечатления и выводы о тренинге, и сделать это в течение недели, когда все еще так хорошо помнится. У меня уже есть база – стихи, написанные по-живому.

Домбай провожает нас самым сильным ливнем, какой случился здесь за последние дни. Настоящая водная феерия. Дворники машины едва справляются с потоками воды. Устраиваю себе уютное гнездышко на заднем сидении автомобиля и погружаюсь в воспоминания. Пытаюсь осмыслить название тренинга – «Раскрывающееся «Я». Смакую это словосочетание, перекатывая во рту, как долгоиграющую конфету, делю на составляющие части, чтобы понять: что там внутри?

Причастие «раскрывающееся», как особая форма глагола, обозначающая и действие, и признак. Вспоминается древнерусское значение слова «причастие» - приобщение. Причасть – удел, жребий; причастный – участвующий в чем-либо. А если пойти глубже? Части слова вызывают новые ассоциации.

«Ра» - бог солнца в египетской мифологии. Солнце питает своей энергией все живущее на Земле. Его появление улучшает настроение и побуждает к действию.

«Скрывающее» - скрытое, тайное, таинственное, эзотерическое.

Опять же, пришедшие в современный русский язык, из старославянского суффикс «ющ» и частица «ся». И, наконец, личное местоимение «Я», которое только указывает на предмет, не называя его.

Понять себя, раскрыть в себе положительную созидающую энергию для духовного восхождения. Научиться общаться с окружающим миром на тонком духовном уровне. Не есть ли это этапы долгого пути к своему высшему «Я», к тому настоящему безусловному чувству, имя которому Любовь?

Наверное, не случайно Природа посылала мне знаки. В виде архетипических образов: стихий - воздуха, воды, солнца, камней; животных - медведя, мыши, коз; необычных снов. Испытывала и давала советы, чтобы я смогла понять, какой силой может обладать человек. Надо только знать, чувствовать и помнить об этом.

Если меня спросят: - «Назовите самое яркое событие вашей жизни?», - я, не задумываясь, могу сразу ответить, - «Домбай!» Я еще долго буду осмысливать его уроки, понимание некоторых вещей приходит не сразу. Я уже убедилась в этом. И очерк был написан не через неделю, а спустя полгода, когда мысли приобрели ясность и четкость. И ничто не стерлось из памяти, не забылось. И пришло понимание, что для того, чтобы прокладывать свой путь на земле, надо иногда подниматься над ней, чтобы посмотреть на свою жизнь с высоты горнего мира.

- Ведь, поднимаясь над собою в гору, 
Мы изменяем сущность бытия, 
А открывая новые просторы, 
Мы раскрываем собственное «Я».



«Центр Современного Развития»
г. Харьков, 2010

Дизайн сайта: madr-csr@yandex.ru
Programming by: WD-Studio
www.madr.com.ua

Приглашаем присоединиться к Центру Современного Развития в социальных сетях: